— Несмотря на это, профессор продолжал свою работу в области исследования базидиомидетов и в первую очередь изучал этот ржавчинный гриб. Нам удалось пристроить Марио к нему в дом садовником. Он постоянно делал для нас фотокопии записей профессора. Вероятно, вам известно, что наука в последние пять лет достигла в данной области значительного прогресса. Великолепное сочетание гамма-лучей и колхицина позволило создать новый штамм гриба-паразита. Его споры не уничтожаются зимними холодами. Даже те виды зерновых, которые ранее были устойчивы к заражению, теперь не могут устоять перед новым штаммом гриба, полученным благодаря мутациям. Нет такого ядохимиката, который был бы способен освободить пораженные зерновые от этого нового штамма.
Но самое благоприятное для Нас — то, что новый штамм гриба живет только три года, а потом вырождается и утрачивает свои свойства. Теперь Мы можем планировать гораздо более масштабное применение этого гриба, не рискуя вызвать необратимую всемирную катастрофу.
Тут Джаггер услышал, как Силидж-Бинн засмеялся. Смех был какой-то потусторонний, запредельный. Не от мира сего.
Но Машина не обратил на него ровно никакого внимания.
— Я предполагаю, что все это вам уже известно. В противном случае я просто не могу объяснить то рвение и ту глупость, с которыми вы пытаетесь встать у Нас на дороге.
Как вы уже имели возможность заметить, профессор Силидж-Бинн — восторженный почитатель Востока. К сожалению, либо по чистой случайности, либо из-за оплошности Марио он проник в наши замыслы. Как раз к том: у времени, когда он закончил свою работу — вывел новый штамм ржавчинного гриба, — в его психике произошли глубокие изменения. Им овладела навязчивая идея, будто он может нанести мощный удар по всему Западу. Вам наверняка известно, как именно он представ-л ял себе эту акцию. Но только безумец мог поверить в успех такой авантюры.
Чтобы привести свой замысел в исполнение, он нуждался в помощи. Объявление о найме на работу, которое он дал в газету, застало Нас врасплох. Мы занимались в это время одним важным делом на другом конце света, иначе вмешались бы значительно раньше.
Однако Нашим людям все-таки удалось перехватить почту с предложениями и подсунуть профессору своих кандидатов. Поскольку по условиям объявления они не должны были иметь родственников, Мы подобрали их из выпускников отличного интерната, который они закончили с самыми наилучшими рекомендациями. Откуда Нам было знать, что годы, проведенные в Кембридже, наполнили душу профессора почти патологическим отвращением к воспитанникам всех и всяческих интернатов.
Брайони хихикнула. Машина продолжал говорить:
— Ваше предложение, мистер Джаггер, пришло значительно позже остальных и сильно удивило Нас. Мы навели справки и узнали, что вы были в заключении. 14 нам сразу же стало ясно, что Мы — не единственная тайная организация, которая постигла всемирное значение той работы, которую вел профессор.
Его глупая затея развеять споры гриба-вредителя по всему миру пришлась вам, как видно, по душе. Но вы и ваши сообщники не поняли, что уже слишком поздно. Работу профессора уже взяла под контроль могущественнейшая подпольная организация, которая когда-либо существовала в мире. Тем не менее вам удалось поставить под угрозу Нашу работу — и последствия этого вы даже не можете себе представить.
Вот потому-то вы сейчас и сообщите Нам все, что Мы хотим знать. Даже если Нам придется вытягивать из вас эту информацию клещами.
Машина нажал кнопку на подлокотнике своего кресла. В тот же миг большой металлический колокол опустился на пол, накрыв Джаггера. Край его пришелся как раз на резиновое кольцо. Джаггер оказался в непроницаемой тьме. Вдруг раздался невыносимый грохот, и его ослепили вспышки немыслимо яркого света.
Голова у Джаггера была готова расколоться. До ушей донесся нечеловеческий вопль — эхо его собственного крика.
Казалось, этот кошмар никогда не кончится. Терзаемый пульсирующей болью, Джаггер закрыл глаза, но яркий свет проникал сквозь сжатые веки в каждую клеточку его несчастного мозга, раздирая ее.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Он открыл глаза. Ничего. Только вибрирующая вокруг тьма. В голове по-прежнему бухал огромный барабан. Нервы, казалось, извивались в конвульсиях. Он скорее почувствовал, чем увидел, как металлический колокол снова бесшумно поднимается к потолку.
Джаггер медленно приходил в себя. Огненно-красные круги перед глазами стали желтыми, потом исчезли совсем. Вернулась способность видеть. Только разламывалась голова да резало неимоверно уши. Он с трудом разглядел перед собой нечто блестящее и неподвижное. Глаза застилала пелена — он еле узнал серебряный лик своего противника.
Машина сказал:
