— До сих пор тебе не везло, — утешая ее, сказал Стивен. — Но все это позади. Скоро ты будешь держать в руках своего ребенка.
На какой-то миг Элли успокоилась. Но, испуганная новой волной схваток, она закричала:
— Господи Боже мой, я умираю!
— Нет, ты не умираешь, — твердо сказал Стивен. — Боль, конечно, адская, но это в порядке вещей. Все идет хорошо. Ребенок скоро появится на свет, и, можешь мне поверить, в твоей жизни все наладится. Положись на мое слово.
Розалинда даже не заметила, как пролетели последние мучительные мгновения, они словно слились в одно целое. Держа Элли за руку, она ободряла девушку. Все это время она избегала смотреть на Стивена и на роженицу. Хотя в труппе она и лечила всякие недомогания, простуды и травмы, ее опыт не включал акушерство и она боялась лишиться чувств или сделать что-нибудь не так.
Элли в последний раз вскрикнула, и чуть погодя короткую тишину прорезал тонкий негодующий крик.
— Молодец, Элли! — радостно воскликнул Стивен. — Твой мальчик — настоящий красавчик.
Подняв глаза, Розалинда увидела, что Стивен баюкает краснолицего, брыкающегося младенца. В его здоровенных руках новорожденный выглядел совсем крохой. Стивен принялся вытирать его тельце пригоршнями сена. К тому времени когда он вытер его насухо и перерезал пуповину, вышел и послед.
— Ты сделала свое дело быстро и хорошо, Элли. У тебя, видимо, просто талант такой — рожать детей. Элли криво усмехнулась и протянула руки:
— Я хочу подержать его.
Стивен передал ребенка матери. Он тотчас же перестал кричать. На лице Элли выразилось изумление.
— А он и впрямь красавчик.
— Конечно, — тепло поддержала Розалинда. Шевеля пальцами, она пыталась восстановить кровообращение в руке, онемевшей от крепкой хватки Элли.
Подняв глаза, Розалинда увидела запряженную пони коляску, в которой сидела небольшая коренастая женщина. За ней на коне следовал мистер Браун. Подъехав ближе, женщина остановила коляску.
— Где у вас роженица? А, вот где. Она нагнулась, получше присмотрелась.
— Какой же у вас хороший здоровячок! Я миссис Холт, акушерка. Вы так и не дождались меня, дорогая? — Она хохотнула. — Но бьюсь об заклад, вас еще придется поучить, как обращаться с новорожденным. Я отвезу вас обоих к себе домой. Побудете у меня, пока не окрепнете.
Стивен слез с повозки и спокойно сказал:
— Все расходы возьму на себя я, миссис Холт. Купите новую одежду для нее и ребенка. Повитуха кивнула:
— Вы можете переложить их в мою коляску? Стивен открыл задний борт повозки и вытащил окровавленную Элли Легко, без особых усилий он поднял мать с ребенком и перетащил их в коляску, устланную старыми одеялами. Розалинда шла сзади с жалким скарбом Элли.
Мисс Холт повернулась и, что-то бормоча себе под нос, взяла ребенка и завернула его хотя и не в новое, но чистое полотенце. Затем возвратила его матери. Розалинда устало улыбнулась, радуясь, что об Элли будет заботиться женщина, которая, очевидно, любит свою работу и своих пациентов.
Мистер Браун нервно сказал:
— То, что миссис Холт везет эту женщину в Уитком, не означает, что уиткомский приход согласен взять на себя ответственность за содержание ее и ребенка.
— Не беспокойтесь, — сухо сказал Стивен. — Мы с миссис Джордан готовы засвидетельствовать тот факт, что ребенок родился на территории прихода Коули. — Он повернулся к Крейну, который подошел, чтобы забрать свою повозку. — Завтра я зайду к старшине вашего прихода с кое-какими предложениями по поводу содержания Элли Уорден и ее сына.
— Не ваше это дело, — пробурчал Крейн. — К тому же она измарала всю мою телегу. Стивен холодно повторил:
— Я завтра зайду.
Крейн — теперь он уже не проявлял никакой воинственности — уселся на облучок и погнал повозку обратно в свой приход. После того как Стивен и миссис Холт обменялись несколькими деловыми фразами, олдерман и повитуха увезли Элли и ее ребенка.
Как только они скрылись из виду, Стивен сел на краю дороги, упершись локтями в колени, и обхватил голову руками.
— Слава Богу, роды прошли без всяких осложнении Трудно даже представить себе, что могло бы случиться.
Розалинда нервно засмеялась и села рядом с ним. После всего случившегося она чувствовала себя очень слабой.
— Вы просто молодец. Уж не врач ли вы? Он посмотрел вверх.
— Ну какой я врач. Просто фермер, которому приходилось принимать жеребят, телят и ягнят. Розалинда широко открыла глаза:
— Стало быть, ваша уверенность в себе ни на чем не зиждилась?
Он изобразил презрительную мину:
— Актер я, может быть, и неважный, но вполне могу сыграть роль доктора.
Розалинда повалилась на травянистый откос и начала безудержно смеяться:
— Несчастный. А я-то думала, что по крайней мере один из нас знает, что делает.
— Я только знал, что роды у женщин проходят точно так же, как у животных, — тихо сказал он.
