Незадолго перед тем Стивен помог рабочим сцены натянуть веревки на деревья. Чтобы освоиться с новым местом, наскоро была проведена репетиция. Актеры и актрисы, играющие эльфов и фей, весело раскачивались на веревках. Стивен даже вздрогнул, наблюдая, как быстро соскользнула по веревке Розалинда, но сама она была явно очень довольна. Даже Мария, которая играла Титанию, приняла участие в общей забаве.
Уже нисходили сумерки, сцена с высокими деревьями вместо задника превращалась в таинственный лес, созданный воображением Шекспира. В саду заливисто запел соловей. Понемногу стали собираться и зрители. Женщины в богатых туалетах, элегантно одетые мужчины, проходя в сумерках и весело болтая, рассаживались по местам. Стивен поискал взглядом сестру, но не смог ее увидеть, ибо его поле зрения было ограничено. Может быть, у нее головная боль и она решила пропустить спектакль? Однако вряд ли имеет смысл рассчитывать на такую удачу.
Повеяло запахом роз, подошла Розалинда. Ее взбитые волосы были украшены золотой диадемой. Она была очень хороша в царственном одеянии повелительницы амазонок.
Грим подчеркивал полноту ее губ, длинные темные ресницы придавали глазам соблазнительный вид. Она выглядела молодой женщиной в полном расцвете, необыкновенно привлекательной и желанной.
Он хотел обнять ее, но благоразумие заставило его сдержаться. Он только сунул руку под мантию и обвил ее теплую гибкую талию, уверенный, что никто не сможет этого заметить.
Их тела соединились от плавного изгиба ее бедра до упругой груди. Кровь судорожно запульсировала в его жилах. Раскрыв пальцы, он стал медленно гладить ее, тихо приговаривая при этом:
— Готова ли ты к нашему предстоящему венчанию, моя Ипполита?
Она подняла полуприкрытые веками, затуманенные желанием глаза и ответила:
— Да, я готова, мой дражайший герцог.
И прижалась к нему сильнее.
В нем так и закипела кровь. На какое-то мгновение он дал полную волю воображению. Они бессмертная королевская чета, возлюбленные, неразделимо слившиеся в страсти. Он будет подносить ей бокалы вина, дарить благоухающие розы, и они будут жить вместе в заколдованном лесу, вечно молодые и сильные.
Знакомые колики в животе вернули его к реальности. Что за проклятие! Он был похож на мотылька, порхающего вблизи пламени — волшебного очарования Розалинды. Почему он мучает и ее, и себя?
Да потому, наверное, что даже неутоленное желание, при всей своей мучительности, все же слаще, чем холодные доводы рассудка. И все же он опустил руку и отодвинулся.
— А вы не ставили здесь «Как вам это понравится»? Здешняя сцена как будто нарочно создана, чтобы быть декорацией Арденнского леса.
Резкий переход от чувственного волнения к повседневной реальности на какой-то миг ошеломил ее.
— Мы играли ее здесь в прошлом году, — чуть погодя проронила она. — Я была моей тезкой, Розалиндой.
«Жаль, что мне не посчастливилось ее видеть, — подумал он. — Ее высокая великолепная фигура, вероятно, прекрасно выглядела бы в бриджах». А ему очень хотелось лицезреть ее во всех возможных видах — и прежде всего между двух атласных простыней, под покровом этих чудесных рыжевато-золотистых волос.
Он слегка нагнулся, собираясь поцеловать ее изящное ушко, полускрытое растрепавшимися волосами. Однако в этот момент он увидел, что по сцене прямо к нему идут герцог и герцогиня Кэндовер.
Сердце у него дрогнуло. Напомнив себе, что они никоим образом не могут знать о его присутствии здесь, он сказал сдавленным голосом:
— Видимо, это герцог и герцогиня. Они направляются прямо к артистической уборной.
— Герцог и герцогиня всегда лично приходят, чтобы приветствовать труппу и спросить, все ли готово к началу спектакля, — объяснила Розалинда. — Не правда ли, герцогиня чудо как хороша? Они женаты вот уже несколько лет, но ведут себя так, словно у них все еще медовый месяц.
Герцогиня Марго и в самом деле была очень красива, почти так же красива, как жена Майкла, Кэтрин. И почти так же желанна, как Розалинда.
Проклиная свою одержимость, которая резко ограничивала его кругозор, Стивен поспешно отошел в дальний угол артистической уборной. Войдя, Кэндоверы приветствовали Томаса и Марию как старых знакомых, а затем обратились с дружескими словами и к другим артистам. Стивен оглядывал Кэндовера с непреодолимым интересом. Несколько недель назад и сам он держался как человек, требующий к себе почтения, являя олицетворение властности, граничащей с высокомерием.
Перед тем как окончательно проститься, герцогиня с улыбкой оглядела остальных членов труппы. Ее взгляд на миг задержался на Стивене с его окладистой бородой. Он почтительно наклонил голову, и она отвернулась от него.
После того как они ушли, Томас повелительным жестом воздел обе руки:
— Эту пьесу никогда еще не играли на лучшей сцене, и сегодняшний вечер исполнен таинственного волшебства. Так давайте же сыграем так, чтобы никто никогда не смог забыть этого спектакля.
Все актеры дружно поддержали его.
— О да, сэр! — воскликнул Брайан в костюме Пэка.
Его голос прозвучал звонче, чем все остальные, и это его смутило.
