Вернувшись к себе, я поняла, что во сне видела именно эту сцену из любимого романа Света Любви.
В предисловии к книге давались некоторые детали из биографии автора, который — сколько усилий он ни прилагал, чтобы изменить свою жизнь — никак не мог сдвинуться с мертвой точки, и редкие, еще не отказывающие ему, женщины с каждом разом становились дешевле, а апартаменты, которые он пытался снимать, наоборот, резко возрастали в цене.
Ребенком он был очень чувствительным, и один из школьных товарищей вспоминал, что когда Х. увидел ящерицу, принесенную одним из учеников на урок биологии, он закричал, что только чудовище может так измываться над бедным животным, и что этот мучающий несчастное пресмыкающееся ученик — такой же преступник, как и убивающий людей Чингисхан.
В тридцатых годах Х. перебрался в Париж и, после нескольких лет страданий и странствий, усугубившихся тем, что в каждой стране, где он жил, он оказывался чужестранцем (в Индии — из-за незнания языка, в Париже — потому что погружался в буддизм и суфизм, мало понятный любителям креста и круассанов, в Персии — потому что его роман восставал против устоев Ислама и был запрещен), отравился газом в своей крохотной парижской квартирке.
Может быть, подобными снами мертвый Садег хотел мне что-то сказать? Может быть, он был жив и просто подавал мне сигналы?
А может быть, я просто забыла, что при жизни он уже пересказывал мне этот текст?
……………………………………………………………………………………
Пытаясь понять, какое отношенье ко мне могла иметь сцена из романа литератора Х., я стала припоминать разговоры с Садегом, но все, что я вспомнила, касалось миниатюры, которую Х. нарисовал по мотивам поэмы «Суз у Гудаз» (Садег хотел раздобыть миниатюру для выставки, но так и не нашел).
«Суз у Гудаз» — переводившаяся как «Горение и поглощение» — была рассказана Х. обожаемой бабушкой, но, поскольку в устном пересказе название стиха исказилось, Х. долгое время не знал имени автора, а когда узнал, то вместе с запавшей в душу поэмой нашел и иллюстрацию к ней, и потом многие годы пытался сделать точную копию. Один из биографов объяснял это почти маниакальное желание скопировать иллюстрацию суицидальными тенденциями самого Х..
Рассказанная в «Суз и Гудаз» история была такова: двое молодых людей, мужчина и девушка, родившиеся в индуистской семье, с рождения предназначались друг другу.
Стоило им повстречаться, как их глаза загорались, руки сплетались и все вокруг веселело. Они с самого начала знали, что пройдут жизнь рука об руку, вместе.
Но за день до свадьбы случилось несчастье: на жениха с крыши дома, мимо которого он проходил, свалилось несколько кирпичей, и он погиб.
