Фаэтон... Столько воспоминаний врывается в мою голову, как произношу это слово, оставляющее приятную боль в сердце, остужая горящую душу.Фаэтон... Как ранят эти шесть букв, ведь родина для человека всегда важна, как бы он не отказывался и не открещивался от неё.Фаэтон... Как забыть тебя, чтобы не бередить осколком прошлой жизни раны сердца?Фаэтон... Я вновь встретил тебя, чтобы окунуться в воспоминания, которые являются ключом для понимания реальности.Фаэтон... Сколько не видел тебя, но помню, какой смысл вкладываю в слово.Фаэтон... Ты единственный вектор, чтобы вернуться обратно, а не забыть себя.Фаэтон... Понимаю, что вновь забываю, откуда пришёл, ведь туманны мои шаги в памяти.Фаэтон... Боюсь забыть, ведь многое значат воспоминания, которые вновь ранят ушедшей тенью событий.Фаэтон... Позволь тебя вновь вспомнить, чтобы помнить свою родину, не забывая, откуда я родом.Фаэтон... Вновь вижу тебя, как в реальности встает ушедшая тень минувшего бытия. Вновь окунусь туда.
Я увидел планету Фаэтон, считавшуюся моей родиной, которую храню в сердце, как сакральный символ или амулет. Он спасает в случаях, когда происходит опасная ситуация, ведущая к погибели, неправильной трактовке жизни, когда поезд сходит с рельс.
Вспоминаю, как жил, что видел, какие моменты являются важными для понимания жизни, в которых узнаю себя, вновь проживая жизнь в памяти.
Но такое изложение событий запутает и не даст маршрут для понимания. Буду говорить в настоящем времени, как если бы события происходили сейчас, а не в прошлом, которое видится, не в полной мере отражает жизнь. Особенность памяти, к которой обращаюсь, чтобы вспомнить.
Моя семья совершенно простая, ничего не скрашивает её жизнь и быт, также поступки и явления, возникшие ввиду действий, логичных и последовательных. Из-за теории вероятности и благосклонности событий родители узнали друг друга, познакомились, затем соединились в пару, которая переросла в семью, выросшую с двух до четырех человек.
Так произошло. Данность, что семья такая, какая есть. Не большая, компактная и максимально обыденная. С одним фактом, определяющим дальнейший рассказ. Мои родители, Аве и Мада, беженцы, которые нашли прибежище на Фаэтоне. Он стал вторым домом и олицетворением спокойствия, которое можно помыслить в жизни. Двухэтажный деревянный дом, палисадник, деревья, одно грушевое, второе яблоневое, прямо миниатюрный сад, за которым надо ухаживать.
Родителей кормила земля: выращенные плоды считались даром небес, настолько радовались урожаю с обширных грядок, которыми занят участок. От края до края заполнено плодородное пространство, которое дает обильный урожай, способный прокормить семью. Помогает при натуральном хозяйстве, когда действий и работы хватает ровно на то, чтобы найти способ прокормиться. Земля кормит, ибо делаешь, что от тебя зависит, всецело вверяя жизнь в руки, которые проносят на протяжении отмеренного пути. Не знаешь, когда закончится или прервется тонкая нить мойр.
Не понятен бег времени и то, что определяет быстроту, также чувства, в которые не буду вдаваться, чтобы не увеличивать объем и не сбавлять быстроту повествования.
Мои родители это прибывшие на Фаэтон беженцы, ищущие спокойствия от мира, который обделен покоем. Душа требует отдыха, так как устала от войны, стирающей границы жизни и понимания, когда она закончится.
Могу предполагать, почему Аве и Мада не захотели продолжать дела, от которых отказались, а отдали, чтобы жить, кормясь плодами земли.
Образ родителей разрушен временем. Могу схематично передать, ибо вижу, как в первый раз.
Аве, мужчина средних лет, из которых лучшие ушли, и к счастью, остались только мудрые. Волосы с сединой, как лунный свет. Нос с горбинкой, улыбающиеся серые глаза, которые отливают желтизной фаэтонского, палящего солнца.
Сгорбленная спина, ибо часто находится в позиции для удобства работы в поле, так как пребывал много времени, не желая, чтобы конец дня прервал труд. Ни при каких условиях не ложился спать, а работал до ночи, понимая, что есть семья, нуждающаяся в еде, которая появится, если отдать земле всего себя. И тогда она станет плодородной. Ни чернозем, ни трактор не смогут дать часть, которая в силах изменить урожайность, если человек подходит с позиции, что она изначально должна. Тут понятие заботы и ответа, когда труд является фактором, при соблюдении которого может появиться урожай, а не при слепом обращении с ресурсами земли. Мой отец такой человек. Старой закалки. Иные острые мечи, которые не притупляются со временем, а становятся острей из-за препятствий на своем пути.
Но это не было сказано в укор или в духе, который окрашивает негативом или откликом в моем сердце, вовсе нет. Исходя из того, что произошло, я не был привязан к одному месту, всё время себя посвящал поиску нового. Аве наоборот – свободное время посвящал работе в саду или в огороде, твердо осознавая, что труд в силах нас спасти. Презрительно смотрел на курсирующие суда, не понимая, как покинуть Фаэтон, ставший родным. А построенный своими силами дом, канализация, которая вырыта в период засухи, ирригация, проложенная бесконечными часами и неутомимыми руками. Твердое осознание пути землепашца, который выбрал и следовал ему до конца жизни.
Аве повезло в этом, так как всегда с ним была Мада, которая прошла свой путь, не в силах остановиться. Двигались по инерции: не потерять родной Фаэтон. Навечно бы там остались, но жизнь не терпит однообразных событий, которые хотят остаться на месте. Но движение происходит, не застывает.
Перейдем к Маде, моей матери, которую не обойти стороной, ибо неизвестно, что станет, если забудешь всех родных, которые на алтарь возложили жизнь, дав детям лучшую из всех вариантов.
