— Вот, это доказательство моей беременности, — сказала она и протянула мне листы бумаги. — Я знала, что ты мне не поверишь, нашему малышу уже пятнадцать недель, Гибс. Тут все написанно и срок указан… — продолжала говорить она, но я отмахнулся от ее руки и листы разлетелись и упали вниз.
— Ты врешь, сука гребанная. — сказал я, но мое шестое чувство говорило об обратном. — Даже, если ты и беременна, то это не мой ребенок, найди ему другого папашу, который поверит тебе. А меня оставь в покое.
— Но это правда, Гибс. — говорила она, смотря мне прямо в глаза. — Почему ты мне не веришь? Это правда!
— Тогда ты сегодня же уберешь этого ребенка. Ты пойдешь и сделаешь аборт.
— Уже поздно, — сказала Бекка, просматривая бумаги, которые подобрала с пола.
— Да, что за нахер… — начал кричать я, но так и не закончил.
— Ребекка права, уже поздно что-либо делать, — сказала Роуз, улыбаясь, — Мы наконец будем вместе, Гибс. Теперь нас ничто не разлучит. Все будет так, как прежде…
— Заткнись нахер, Роуз. Я с тобой позже разберусь. — сказал я, смотря на мою рыжую. Она стояла как вкопанная, она молчала и не двигалась. — Пошли, детка, — я обнял ее за плечи и вывел из бара.
Мои мысли спутались, картина нас с Роуз в постели все время стояла у меня перед глазами. Неужели, я так облажался, неужели, я так напился, что забыл про презерватив? Я напряг мозги, вспоминая, еще какие-то детали, но все бестолку.
Я усадил рыжую в машину и сел за руль.
— Детка, ты как? — спросил я ее, но она не ответила. — Все будет хорошо, мы все решим, ладно? — она снова молчала. — Поедем домой и там поговорим, а пока пристегни ремень. — она опять не отвечала, просто смотрела в окно. Конечно же ей не хочется со мной говорить. — Мы со всем разберемся, — сказал я и пристегнул ее.
Домой мы ехали в полнейшей тишине. Это на нее не похоже. Она никогда не молчит, она все время болтает, но сейчас … я не знаю, я не понимаю, она не разговаривает со мной, или ей вообще не хочется говорить об этом. Или первым должен заговорить я?
— Ты не голодна? Хочешь, заедем куда-нибудь и перекусим? — и снова нет ответа. Я принял это молчание за «нет» и продолжил ехать. Короче, мы заехли во двор, я припарковал машину и вышел из нее. Я остановился и стал ждать, когда она выйдет, но рыжая продолжала сидеть и пялиться в одну точку. Мне это надоело, я открыл дверцу, отстегнул ее и вытащил из машины. Поставил ее на ноги и сделал несколько шагов к дому, потом повернулся и увидел, что она не шевелится. Блядь! Я запустил пятерню себе в волосы, потом опустил на лицо и потер переносицу. Это проблема, большая проблема. Рыжую как будто подменили. Я ее не узнаю.
— Детка, пойдем в дом. — сказал я, но она снова, как будто, меня не слышала. Зато эти псы крутились вокруг меня, как будто я их звал. — Пошли нахер, чертовы животные, только вас мне, мать вашу, не хватало! — заорал я, потом подошел, схватил рыжую за локоть и потащил в дом.
Я был зол. Зол на рыжую за то, что она не хочет со мной говорить, зол на Роуз, зол на себя. Не стоило срываться на собаках, но вся эта ситуация просто душит меня. Мы зашли в дом и я отпустил мою девочку.
