Разум лидера будто бы почернел — и стал очень холодным. Но спокойствием и рассудительностью там и не пахло, как будто замёрзла сама способность к логическому мышлению и расчётам, и осталось только леденящее желание причинить боль.
Я нервно сглотнула.
В похожем состоянии была кузина Лоран, когда разбила нос своему парню. Не то чтобы совсем без причины…
— О, да, достаточно хорошо. Вообще-то именно она подговорила Юмиру забрать твоё создание. Ту куколку, — показал он на Итасэ. — Которую ты слепил вместо сына. Или вместо твоей дев…
"Юмира — Шестой", — успела сообразить я, а потом осознала вдруг, что не чувствую ни рук, ни ног.
И не вижу.
И не слышу.
Мир исчез; осталась только жуткая белая пустота, где нечем было дышать.
Рядом со мной выгнулся в судороге Тейт, и его разум тоже охватила паника. Наверное, именно это и напугало меня больше всего. А потом ужас потёк со всех сторон, как кипяток, который наливают в слишком узкий стакан. Лишь Лао оставался почти безмятежным — озеро, огромная неподвижная масса ледяной воды с легчайшей рябью на поверхности. И именно он прошептал кому-то:
"Проснись, сокровище моё".
У меня за плечом нечто открыло глаза, пронзая взглядом белую пустоту. И в ней — очень медленно и слабо — начал отпечатываться реальный мир. Сизым туманом, тенью, намёком на движение.
— Хорошо держишься, Трикси-кан, — шепнул Итасэ Ран — и проскользнул мимо, обдавая меня и Тейта шлейфом из чёрной дымки.
Он сделал четыре шага, а на пятом обхватил со спины мастера Ригуми и произнёс отчётливо:
— Успокойся, Шаа-кан. Я бы понял, если бы так отчаянно за женщиной тянулся Тейт, но ты?
Интонации у Итасэ били рекорды по саркастичности. Наверное, на месте мастера я бы не выдержала и в челюсть ему двинула, но Ригуми ограничился резким выдохом через нос — и изящно сложил белый ужас вокруг в тонкую полосу, как веер, а затем убрал его в рукав.
Тот самый, запятнанный.
— Ты забываешься, Ран-кан, — скучным голосом произнёс мастер.
Итасэ посмотрел на него, сощурившись, без капли раскаяния:
— Не я, — а затем повернул голову и в упор уставился на так называемого лидера свободных, сейчас распластанного по скале, тяжело дышащего. Выдержал секунд десять, после небрежно отвернулся и поправил чужое трико, обёрнутое вокруг бёдер.
Всё это — с достоинством императора вселенной.
Им с Лиорой самомнение, что ли, из одного источника отсыпали?
…ох, Лиора!
Я вывернулась из объятий Тейта и, заплетаясь, подбежала к фиолетовому куполу, под которым лежала девушка. Белее простыни — про неё, определённо… Сознание было точно заключено в кокон. Со стороны могло показаться, что она в глубоком обмороке, но в ментальном плане звучала песня — едва слышная, дисгармоничная.
Мне в голову закралась дикая мысль: а что, если телепатический фон искажает не та, рыжая, а Лиора? Но зачем тогда купол? И почему Кагечи Ро так встревожен?
Я снова пригляделась к блондинке. Внешних повреждений вроде бы нет, кроме разорванной штанины. Моё трико, залитое кровью от горла до штанин, и то выглядит страшнее.
— Что с ней? — тихо спросила я Кагечи Ро.
Он был целиком сосредоточен на своих горшочках и прозрачных кубиках с густой сероватой массой — собирал и расставлял, помогая себе щупальцами, да ещё и костерил негромко каких-то сильномогучих шленделей, мозги у которых выжрали риизы. Однако и для меня пару ласковых нашёл:
— Свали отсюда, я занят. Тут кое у кого половины лёгкого нет и дыра под рёбрами размером в детскую голову, и с этим надо что-то делать, а я даже не подмастерье. Мне нужно хотя бы двадцать катов без лишних помех, а этот подопытный материал идиота снова… — Кагечи Ро прикусил язык, стрельнул взглядом в сторону Ригуми и, выпустив ещё пару щупалец, принялся за работу вдвое усерднее. Часть из них склонилась к Лиоре, а другие, почти прозрачные — к мастеру, но, не дотянувшись до него, словно в тумане растворились.
Рыжий обвёл взглядом всех троих, молча помог мне подняться и заставил отойти в сторону.
— Какого шраха здесь вообще произошло? — прошипела я.
Прекрасно понимаю, что Тейт ни при чём, но… У меня самой под рёбрами саднит, стоит только подумать о Лиоре.
— Она пострадала из-за меня, — ответил вместо него Маронг. Свой пост рядом с мастером он покинул; его место занял Итасэ. — Сейчас сказать не могу… Чуть позже.
И снова — подозрительный взгляд в сторону Ригуми Шаа. Сначала Кагечи Ро, теперь вот эта обычно покорная овечка.
— Хоть какие-то хорошие новости есть? — со вздохом сдалась я, утыкаясь виском рыжему в плечо.
— Есть, — неожиданно улыбнулся Маронг и, отбрасывая повлажневшую прядь волос с лица, кивнул в сторону огромных сквозных туннелей в горном склоне: — Как ты думаешь, кто это сделал?
Я только неопределённо качнула головой.
— Лиора, — проникновенно ответил он. — Вот той штукой, — и указал на что-то, зажатое у неё в руке.
Мы с Тейтом одновременно повернулись, всматриваясь…
Там был шар — переплетение тоненьких то ли косточек, то ли палочек, ажурное и хрупкое на вид. Как этим можно пробурить скалу насквозь — загадка из загадок.
