— Ой, Маришка, заходи скорее, — переступаю порог и меня тут же обнимают заботливые руки. — Ну как ты, девочка моя? Таня рассказала все, ты же знаешь, что этот дом и твой тоже.
— Спасибо, тетя Рая. Правда, я благодарна, но пока справляюсь сама, но я честно не стану геройствовать, если вдруг что-то изменится, — снимаю с себя уличную одежду и к нам выбегает, младшая Воронова.
— Марина, — кричит и сразу обнимает.
За что люблю эту семью, так это за то, что они любят обниматься. Я и сама такая, как медведь плюшевый, только бы обнимали.
— Привет, Натусь. Как дела?
— Так, пропусти ее, замерзла же. Ну-ка в кухню. Таня там с Ванькой ссорится что-то.
— Ого, ладно не стану мешать. Пусть сначала поговорят.
— Да разве они разговаривают? Крик сплошной. Садись сейчас чай налью. Толик на работе еще, скоро будет. И ужинать сядем. Ты же сегодня у нас ночуешь?
— Если вы не против, — улыбаюсь ей, принимая кружку горячего чая.
— Вот же, несносная девчонка. Говорю ей, что это ее дом, а она мне «если не против», тьфу.
Смеюсь с Наташей, потому что мама их так смешно ругается всегда.
Из комнат доносится Танин голос, и я прям беспокоиться начинаю. Лично я, ни разу не слышала, чтобы она так ругалась и еще громко.
— Слышишь, да? И это уже почти час творится.
— Я, наверное, схожу к ней.
— Давай, дочка. Так, а ты тут, — останавливает она мелкую.
Подхожу к комнате и слышу странную речь:
«Да пошла ты сука. Кто еще шлюха. Дрянь паршивая. Я тебе в понедельник патлы твои повырываю, если не удалишь, дура…».
Вхожу в комнату и не узнаю подругу.
— Тань, ты чего? Что случилось?
Она захлопывает ноутбук и резко поворачивается.
— Марина? Ого, не ожидала тебя увидеть, — нервно улыбается. — Проходи. Рада что пришла. Ну как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Да, не обращай внимания.
— А с кем поссорилась? Я думала, что ты с Ванькой.
— Да так. С ним тоже немного. Потом расскажу. Давай рассказывай, где была? Че так поздно? Уже девять почти.
И я сразу обо всем забываю, увидев, что она расслабилась я и сама расслабляюсь, мечтательно улыбаясь.
— Тааак, ты мне тут не молчи с загадочным лицом. Признавайся.
— Тааань, целоваться — это так классно.
— Целоваться? Согласна, только погоди. А ты с кем… — смотрит мне в глаза и все понимает. — Да ну? Ты серьезно? А-а-а-а, — пищит и падает на меня, обнимая.
Укладываемся каждый на свою подушку, как мы это обычно делаем, и я рассказываю ей все что было этим вечером. Конечно оставляю в тайне многие моменты, мои ощущения, потому что они только наши, я не стану их делить даже с ней.
— Маришка, — берет мои ладони в свои, — я так счастлива за тебя, подруга. Говорила же, что влюбится.
— Ну ты скажешь тоже «влюбится». Он сказал, что я ему нравлюсь и все.
— Вот упрямая. Ну, а ты сама? То, что он тебе нравится я знаю, а так вообще, не отторгает ничего?
— Неа. Он невероятно хороший. Совсем не такой, каким мы его знали.
— А разница в возрасте? Я не наговариваю, мне просто интересно. Потому что тут ничего такого нет. Шестнадцать только кажется, что много. На самом деле, по нему и не скажешь, что тридцать шесть Ярову.
— Да нет.
— Фух… я спокойно выдыхаю тогда.
— В каком смысле?
— В том смысле, что все у тебя будет хорошо.
— А что было бы плохого?
— Я к тому, что ты одна уже точно не останешься. С ним уж точно, как за каменной стеной.
Мы еще долго говорили, после того, как я позвонила Тамаре Георгиевне и предупредила, что останусь у подруги.
Перед сном я прокручивала события этого вечера и кажется улыбалась даже во сне.
На следующий день я, как и обещала с самого утра приехала в хостел и начала уборку.
Я всегда с удовольствием наводила порядок. В эти моменты о многом можно подумать, и даже не замечаешь, как все сияет чистотой.
Убралась я достаточно быстро и к обеду уже освободилась.
Остаток дня посвятила учебе.
Иногда поглядывала на телефон.
По сути, статус наших с Андреем отношений озвучен не был. И думаю, что не будет уместным смс от меня или звонок, тем более, что сам он молчал.
Воскресенье пролетело незаметно. А в понедельник я с радостью бежала в институт.
Порой не успеваешь улыбнуться солнцу, как тучи закрывают его пряча от глаз, заливая землю дождем.
Вхожу в аудиторию где будет проходить первая пара, как меня тут же окатывают волной смеха и громкого улюлюканья.
— Вы чего? — спрашиваю сразу всех.
— А что мы? Ты ниче? — отвечает кто-то из одногруппников.
Хмыкаю и сажусь в первом ряду, как обычно.
Но не успеваю даже вытащить тетрадь, как в меня летит скомканный лист, попадая в голову и народ сразу же заходится в смехе.
— Совсем ума нет?
— А мы че?
— Пластинку заело? Три года только и слышно от тебя «а я че», «а мы че».
— Ебло защелкни, шалава преподская, — застываю, как будто меня парализовало.
— Семенюк, рот закрой. Ты что несешь?
— Че есть, то и несу. Вы после кафе к нему или к тебе поехали? Или в захудалую гостиницу? — не успеваю ему ответить, как летит еще фраза:
— С деньгами совсем туго?
И еще, и еще…
— Ага, еще бы с такими родаками, не удивительно что ноги пошла раздвигать, больше то можно заработать, чем помощником.
— А кто следующий интересно после Ярова?
