Моя сестра Роза полностью

– Хорошо себя вести – не значит ходить по улицам в одиночестве и играть в азартные игры с незнакомыми людьми.

– Нет, значит. Родоки хотят, чтобы мы исследовали окружающий мир и были храбрыми. Я исследовала окружающий мир и была храброй. Я хорошо себя вела.

– Полный бред.

– Я никому никогда не обещала, что не буду притворяться. Или что не буду врать.

– Ты пообещаешь, что не будешь врать?

Роза качает головой:

– Врать очень удобно.

– Ты врешь, когда даешь обещания?

– Нет. Я не нарушала никаких обещаний. Я хорошо себя вела.

– И при этом сделала ровно то, что родоки тебе запретили.

– Они никогда не запрещали мне исследовать окружающий мир.

– Они не разрешили тебе играть в шахматы в парке и сделали все, чтобы ты не оставалась одна. Они явно показали, что не хотят, чтобы ты исследовала окружающий мир в темное время суток.

– Они не говорили, что мне нельзя гулять в темноте.

– Ты не вела себя хорошо. Ты искала способ обойти запреты.

– Я никого не обидела – даже паука. Я ничего не украла. Я одолжила телефон Дэвида, – быстро добавляет она, прежде чем я успеваю возразить. – Я ни одного человека не заставляла делать то, чего бы он не хотел. Я хорошо себя вела.

Роза наклоняется вперед и упирается подбородком в коленки. Она выглядит так, словно свято верит во все, что говорит.

– То, что родоки на меня злятся, не рационально.

– Сколько ангелов поместится на булавочной головке, а, Роза?

– Что? Я хорошо вела себя по отношению к тебе. Ты хотел пойти в спортзал. Ты провел там несколько часов!

– Ты серьезно? Ты ради меня ушла из дому и играла в шахматы в Томпкинс-сквер-парк? Как мило с твоей стороны.

Роза кивает.

– Это был сарказм.

– Сарказм – это тупо. Ты виделся с Сид?

– С кем? – морщусь я, на миг забыв о том, что так все зовут Соджорнер. Потом меня бросает в краску.

Роза хихикает.

– Если хочешь, я поработаю над тем, чтобы хорошо себя вести. Правда, я не знаю, что значит хорошо.

– Это значит делать все, что тебе говорят, не играть в азартные игры, не брать без спроса чужие вещи, не использовать чужой телефон, притворяясь его владельцем…

– Даже в шутку?

– Это была не шутка.

Роза вздыхает.

– Но ведь иногда ты делаешь, что тебе говорят, а в результате получается что‐то плохое? Как когда Апинья сделала то, что я ей сказала, и убила Киску?

– Говорить с тобой все равно что… – я хотел сказать «с чертом», – со скользким угрем.

– Я просто пытаюсь понять. Хорошо – очень расплывчатое понятие. Но я постараюсь быть хорошей. Мне не нравится, когда ты на меня злишься.

– Тебя волнует, что я о тебе думаю? – Я совершенно не хотел об этом спрашивать.

– Мне нравится, когда ты любишь меня больше всех на свете. Мне нравится, когда меня любят.

На следующий день я сбегаю с тренировки пораньше, чтобы отвести Розу на первое занятие танцами. Родоки на очередной встрече с Макбранайтами. Они все свое время проводят с ними.

Няня au pair[2], живущая у Макбранайтов, заберет Розу и Сеймон после танцев. Потом Салли и Дэвид приведут Розу домой. Как только я вернусь обратно в зал, смогу тренироваться, сколько захочу.

Интересно, родоки предупредили Макбранайтов или их няню, что Роза у нас с характером? Правда, я не слишком беспокоюсь. Роза только вчера проверяла, что хорошо, а что плохо, а между ее выходками всегда бывает затишье.

Роза берет меня за руку. Будь на ее месте любой другой ребенок, я бы решил, что она нервничает.

– Машин нет, – говорит она, посмотрев в обе стороны улицы с односторонним движением.

– Ты молодец, – говорю я, имея в виду ровно противоположное. – Но мы дождемся светофора.

Перейдя улицу, Роза отпускает мою руку, чтобы погладить собаку ростом выше нее самой. Хозяйка собаки улыбается Розе.

– Это Гарри. Ирландский волкодав.

– Какой красавец, – говорит Роза.

Хозяйка Гарри благодарит Розу и тянет пса за поводок. Тот покорно тащится за ней.

– Я хочу такую собаку.

– Это не собака, Роза. Это лошадь. – Такую гигантскую собаку ей, пожалуй, сложно было бы убить.

– Не глупи, Че. Это собака.

Пока мы ждем светофора на следующем перекрестке, она снова берет меня за руку.

– Когда будешь писать эссе?

Она хмурится и выпускает мою руку.

– Родоки просили отправить его сегодня до вечера.

– Может, они забудут.

– Не забудут.

– Сюзетта влюбилась в Дэвида.

– Кто?

– Няня Макбранайтов.

– В Дэвида все влюбляются. Не меняй тему.

Светофор переключается, и мы переходим дорогу.

– Чему тебя научила вчерашняя история?

– Не торопиться ставить шах и мат. Знаешь, почему я проиграла ту игру? Я бы выиграла, если бы подождала еще пару ходов.

– Как смешно.

– Я не шучу.

Я знаю. Единственный тип юмора, который понимает Роза, – это клоунада.

– Ты поняла, что нужно вести себя как нормальный человек?

– Я поняла, что мне нужно лучше врать. Нужно было сразу притвориться, что я раскаиваюсь. В следующий раз я расплачусь, как только увижу полицейских.

– Может, в следующий раз ты не станешь выгонять репетитора и подождешь вместе с ним, пока придут взрослые?

– Ты не взрослый.

– Может, в следующий раз ты не уйдешь из дому одна?