Моя сестра Роза полностью

Лейлани фыркает, готовая рассмеяться своим ужасным смехом, и прикрывает рот ладонью.

– Я не смеюсь при отчасти незнакомых мне людях. Интересно, почему я тебе доверяю?

– Может, все дело в моем честном, усыпанном прыщами лице простого, вскормленного кукурузой фермерского сынка?

– Заткнись. Я никогда ничего не говорила про твои прыщи. Ты будешь использовать против меня все мои слова?

– Я решил, что это забавно. Никогда в жизни не бывал на ферме.

– О боже. А я бывала. Там ужасно.

– Я тоже тебе доверяю, Лейлани. И считаю тебя своим другом.

– Ты и есть фермерский сынок. Весь такой доброжелательный и уравновешенный. Естественно, ты считаешь меня своим другом. Черт, – вдруг осекается она. – Это ведь ты мне позвонил. Роза. Ты хотел поговорить о своей жуткой сестрице.

– Психопатке-сестрице, – говорю я.

– Это как‐то чересчур. – Лейлани явно готова рассмеяться. – Она не похожа на серийного убийцу. Она ведь ребенок и все такое.

– Психопатия не означает, что человек обязательно станет серийным убийцей. Большинство психопатов никого не убивают.

Лейлани внимательно смотрит на меня:

– Ты серьезно?

Она наклоняется ко мне, складывает руки поверх сумки и внимательно слушает, пока я рассказываю о Розе.

– Сеймон просто боготворит Розу.

– Розе нравится, когда ее боготворят. – Я никогда не говорил об этом с кем‐то, кто бы мне верил. Когда я впервые рассказал о Розе Джорджи, она расхохоталась. Она решила, что я шучу. Даже теперь она думает, что я шучу. Но Лейлани все понимает.

– Сеймон этого не видит.

Я киваю:

– Но ты видишь. И Майя тоже. Большинство людей не видят. Они видят только обаятельную девочку.

– Такую же обаятельную, как ваш отец.

– Именно. Но без сердца. Я уверен, она просто копирует улыбку Дэвида. Обаяние тоже в списке.

– В каком списке?

Я рассказываю Лейлани о тесте на психопатию.

– Она ничего не боится?

– Ничего. Только того, что ее могут изолировать, запереть. Она не хочет, чтобы люди поняли, кто она на самом деле. Но она любит рассказывать о том, что делает и как думает. Вот почему она ко мне хорошо относится. Она может мне все рассказать.

– Похоже, тебе весело живется, – замечает Лейлани и треплет меня по плечу. Наверное, это ее вариант дружеских объятий. – Психопатка. Может, она скорее социопатка? Они ведь тоже никого не убивают?

– Это другое название того же самого явления. ДСР называет это антисоциальным расстройством личности.

– Что такое ДСР?

– Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам.

– Ого. Хорошо, что ей всего десять.

Я смеюсь:

– Ты не представляешь, как часто родоки это говорят. Джеффри Дамер насаживал на кол собачьи головы, когда ему еще не было десяти. Дети способны на многие ужасные поступки.

– Давай без подробностей, ладно? Думаешь, она способна кого‐нибудь убить? – Лейлани переходит на шепот: – Сеймон хочет, чтобы мы с Майей умерли. Она несколько раз об этом сказала. Раньше она ничего подобного не говорила.

– Роза всегда мечтает о том, чтобы кто‐то умер. – Я качаю головой. – Только в кино психопаты обязательно кого‐нибудь убивают. В реальной жизни они чаще всего манипулируют людьми, врут и отвратительно ведут себя с близкими.

– Тогда ладно. – Лейлани подтягивает колени к груди, кладет на них подбородок. – Когда я сказала, что она жуткая, я имела в виду, что она избалованная засранка. Я думала, она обычный нарцисс. Правда, мой психотерапевт говорит, что мы, непрофессионалы, не должны ставить диагнозы.

– Твой психотерапевт прав. Но с Розой действительно что‐то не так.

– Как бы мне хотелось, чтобы Сеймон поняла, какая Роза на самом деле гадкая. Можно я все ей расскажу? И еще Сюзетте?

– Конечно, – отвечаю я. – Надо было раньше тебе рассказать. Но мне с этим обычно не везет.

– Тебе никто не верит, – говорит она. Утверждает, не спрашивает.

– Ага. Никто, кроме моей подруги Джорджи. Но даже она не понимает, насколько все на самом деле плохо.

– Роза такая миленькая. Это тебе явно не на руку. Ты должен рассказать об этом кому‐то, кто сможет что‐то сделать. Психиатру, психотерапевту, социальному работнику. Кому‐то из родственников. У тебя же есть тетки?

– Джорджи говорит то же самое. Я пытался. Правда пытался. Но мы столько раз переезжали. Никто, кроме меня, не знает, что делает Роза. А чтобы поверить, нужно это увидеть. Вот ты видишь, что Роза заставила двойняшек ненавидеть друг друга.

– Майя не ненавидит Сеймон. Ей просто очень грустно.

– Прости.

– Ты тут ни при чем.

Я молчу. Не уверен, что это правда.

– Тебе надо с кем‐то поговорить об этом.

У меня щиплет глаза. Я не стану плакать при Лейлани. Не могу поверить, что я ей обо всем рассказал. Но я этому рад.

– Теперь я все знаю. – Лейлани берет меня за руку. – Мы с тобой друзья.

– Уф, – отвечаю я. – Я не был уверен, что отчасти незнакомым людям позволено обсуждать своих неверных девушек и сестер-психопаток.