Моя сестра Роза полностью

– Ну, я… – Не думаю, что хоть один человек в мире по‐настоящему понимает, что значит жить с Розой. Джорджи точно не понимает. Может, Дэвид? Но мы с ним об этом еще не говорили. Не знаю, как я с этим живу. Я не уверен, что и правда живу с этим. – Хуже всего мерзости, которые она мне нашептывает. Эти ее извращенные представления о том, как устроен мир.

Лейлани сжимает мою руку.

– Я завтра иду к своему психотерапевту. Я ей все расскажу. Она всегда знает, что делать. Еще я все расскажу родителям, и плевать, подтвердит ли Дэвид мои слова. Ты подтвердишь.

– Спасибо. – Я и правда ей благодарен. Она даже не представляет, как сильно.

– Ты любишь Розу? – спрашивает Лейлани.

– Ага. Это самое ужасное. Она моя младшая сестра. Я держал ее на руках, когда она была совсем маленькой. Я всегда был с ней рядом.

Майя слезает со стула, обходит стол и обнимает меня. Очень искренне. Роза такого никогда в жизни не делала. Только эта мысль не дает мне расплакаться.

Роза и Сеймон не готовят общий ужин. Лейлани передала своим родителям все, что узнала от меня. Дэвид отказался подтвердить ее слова. Я обвиняю Дэвида во лжи. Он говорит, что я его разочаровал.

Он ведь предупреждал, что мы не должны ни о чем рассказывать Макбранайтам. Так что он никому ничего не скажет. Салли не верит, что я вообще мог сказать что‐то подобное о Розе, а уж тем более Макбранайтам. Похоже, она забыла, что я говорил ей ровно то же самое. Роза довольно улыбается.

Мы с Лейлани без конца переписываемся. Мы ждем взрыва. Но вместо этого нас приглашают к Макбранайтам обсудить то, что Салли называет «недопониманием», а Джин – «ситуацией». Обсудить по‐взрослому. Несмотря на то, что далеко не все мы взрослые.

Я отпиваю воды из стоящего передо мной стакана. В центре стола стоят четыре графина с водой, тарелки с мягким сыром, ветчиной, салатами, соусами и хлебом. По одну сторону стола сидят Макбранайты, по другую – Тейлоры и Клейны. Но линия раздела проходит иначе, нас следовало бы рассадить так: по одну сторону должны были оказаться Роза, Сеймон и взрослые. По другую – Лейлани, я и Майя. У Джина под глазами голубые тени. Он с улыбкой треплет Лизимайю по плечу. Она печально улыбается ему в ответ. Она не выглядит утомленной, но безупречный макияж наверняка скрывает полное изнурение.

Не думаю, что кто‐то из нас нормально спал после того, как Сеймон едва не умерла. Выспавшимися выглядят только Роза и Дэвид – им ничто никогда не мешает спать. Круги под глазами у Салли похожи на синяки. Майя все время зевает. И Лейлани тоже. Она не достает свой телефон. Мой телефон прожигает мне карман. Я готов в любой момент включить запись нашего с Розой разговора, в котором она пообещала не убивать Майю.

Роза и Сеймон перемигиваются и машут друг другу руками, словно у них есть свой собственный язык жестов.

– Давайте начнем? – предлагает Салли.

– Не знаю, – говорит Лейлани. – Вы вообще собираетесь выслушать то, что мы хотим сказать?

Джин поворачивается к ней.

– Послушай, Лейлани. Давай хотя бы попытаемся вести себя как цивилизованные люди.

Лейлани закатывает глаза. Никто так и не прикоснулся к еде. Я беру стебель сельдерея, смазанный с внутренней стороны чем‐то розовым, и откусываю кусочек. Хруст стебля похож на выстрел. Все оборачиваются и смотрят на меня.

– Извините, – бормочу я и кладу сельдерей себе на тарелку.

– Че не может не есть, – говорит Дэвид. – Боксеры все такие.

– Еда здесь для того, чтобы ее ели, – замечает Лизимайя, делая пригласительный жест в сторону закусок. Никто к ним даже не прикасается.

– Лейлани, может быть, ты и начнешь? – говорит Салли. – Мы обещаем тебя выслушать.

– Роза… – Лейлани смотрит на Розу, уже успевшую изобразить полную невинность: глаза широко распахнуты, взгляд опущен, нижняя губа слегка надута.

– Я… Мы, – говорит Лейлани, глядя на меня, – мы считаем, что у Розы антисоциальное расстройство личности.

– Это неправда! – говорит Роза.

Сеймон мотает головой.

– Это означает, что ей нравится манипулировать людьми, и при этом ей все равно, что с ними будет.

– Мне тоже это нравится! – восклицает Сеймон.

– Она уговорила Сеймон попробовать арахисовое масло и…

– Никто меня не уговаривал! – возражает Сеймон. – Это была моя идея!

– Позволь Лейлани закончить, – просит Лизимайя.

– Я вам уже сто раз сказала… – начинает Сеймон.

– Сначала говорит Лейлани, – перебивает ее Джин. – До тебя тоже дойдет очередь.

– Че, – просит Лейлани, – расскажи им про морскую свинку.

Я рассказываю. Роза заявляет, что она в той истории была ни при чем.

– Почему ты тогда промолчал? – спрашивает Салли. – Потому что вы никогда не верите в то, что я говорю о Розе.

– Потому что ты врешь, – встревает Роза.

– Роза, у тебя будет возможность высказаться.

– С Розой что‐то не так, – продолжаю я тихим, спокойным голосом. – Сеймон могла умереть. Послушайте запись нашего с Розой разговора.

– Ты записал разговор с сестрой? – вскрикивает Салли.

Я киваю:

– Мне нужны были доказательства.

Я включаю запись, прежде чем кто‐либо успевает хоть что‐то сказать.