– Да, я понимаю. – Когда я просматривала завещание, я обнаружила, что есть еще и приличного размера денежное пособие. Не то чтобы я не хотела этих денег. – Но если быть предельно откровенной, я не хочу делать ничего, что может натолкнуть полицию на мысль, что я замешана в преступлении.
– Замешана? Вы? Не говорите глупостей.
– Ну, спасибо вам за доверие, мистер Уитеррингтон. Возможно, полиция захочет поговорить с вами в какой-то момент. Но прежде, чем думать об имуществе моего отца, я хочу спросить вас кое о чем. На копии завещания, которое дал мне мой отец, написаны какие-то цифры. Вы что-нибудь о них знаете?
Он ничего не говорит какое-то время. Я затягиваюсь сигаретой, позволяя дыму выйти через ноздри.
– Какие цифры? – спрашивает он.
– Это числовой ряд. 0020-95-03-19-02-84. У вас есть какие-нибудь мысли, что это может значить?
– Хм, э-э-э, нет. Нет, я не знаю. Перезвоните мне, когда будете готовы решать что-то насчет дома, я буду рад помочь вам.
– Спасибо, – говорю я, но он уже положил трубку.
Присев на край стола, я докуриваю сигарету, и заглядываю в мусорную корзину. Моя старая сим-карта все еще в телефоне, который я купила в аэропорту. Подхожу и выуживаю его оттуда, отодвигая в стороны запятнанные вином салфетки и осколки стекла. Телефон из рода этих старых кирпичиков, у которых экран размером со спичечный коробок, поэтому он держит батарею до сих пор. Захожу в меню, обнаруживаю десять пропущенных звонков и, если верить голосовой почте, пять новых сообщений. Три из них от Уитеррингтона с просьбой позвонить. Одно от Форестер, с тем же посылом. Последнее от директрисы школы в Хортоне.
– Здравствуйте, это мисс Эндикотт. Мы виделись в Фокслингской школе. У меня есть информация, которая, я думаю, вас заинтересует, и я буду признательна, если вы сможете перезвонить мне.
Она оставила номер, который я записываю на обороте завещания своего отца, под рядом цифр, нацарапанных от руки. Я решаю позвонить ей, когда вернусь от Форестер. Задумываюсь, не стоит ли позвонить Элли, и даже начинаю набирать ее номер. Но отвергаю эту идею. Пусть лучше Элли меня ищет. Таковы правила этой игры, я давно с ними знакома. Кладу в сумку оба телефона, и старый, и новый, и отправляюсь в полицейский участок.
В приемной участка душно, и от запаха пота и кофе у меня начинают слезиться глаза. Снаружи катятся мимо автобусы и автомобили, откуда-то издалека доносится веселый галдеж, люди делают покупки. Внутри сидит женщина, она слишком ярко накрашена и на ней очень мало одежды. Она выглядит как девка с трассы в ожидании очередного Джона, который перегнет ее через заднее сиденье. Чтобы быть проституткой, требуется поразительная гибкость. Я бы с таким никогда не справилась. Меня бы усадили в бордель, такой, где красные лампы, а ковры пахнут засохшей спермой. Но все равно меня не посадят за стекло. Никому не понравится смотреть на искривленные кости и изуродованные бедра, неловко насаживающиеся на предполагаемый член. Верный способ привести своих клиентов в угнетенное состояние. Плохо скажется на выручке.
– Он скоро вернется, – говорит она мне.
– Спасибо, – отвечаю я, барабаня пальцами по столу. Задерживаю руку на нем, провожу по поверхности и хлопаю ладонью, как какой-нибудь работяга. Да, я сильная и уверенная. Здесь есть только один стул, напротив нее.
– Через некоторое время, – добавляет она. Я киваю снова, вяло улыбаюсь. Через минуту сажусь напротив. От нее пахнет дешевыми духами и сигаретами. Запах моей юности. Женщина предлагает мне сигарету из пачки, и хотя я не хочу курить, все же принимаю ее. Она зажимает свою зубами, роется в кармане в поисках зажигалки. Находит ее как раз к приходу полицейского.
– Не думаю, что это хорошая идея, Джулс. – Он, весь надувшийся, резко обходит стол. Выхватывает сигарету из ее рта и сминает в руке. Свою я прячу в рукав, как подросток, пойманный на месте преступления. Когда полицейский отворачивается, она демонстративно закатывает глаза. Я повторяю ее действие, киваю, как бы говоря: «Да, ну и зануда», – чтобы продемонстрировать солидарность. Он проходит через приемную, оставляя нас одних. Ощущение, что мы сидим перед кабинетом директора.
– Козел, – шипит Джулс, вытягивая следующую сигарету из пачки. – Думает, у меня больше нету. – Она быстро чиркает зажигалкой, делает глубокую затяжку. На фильтре и кончиках пальцев остается ее красная помада. Она так спешила, что размазала помаду и по щеке, из-за чего выглядит как девочка, которая только учится краситься. Она вся как на иголках, и я замечаю фиолетовый засос на ее шее. – Давай, выкури по-быстрому, а то скоро опять кто-нибудь из них придет.
