Я вспоминаю семью с тремя маленькими дочками, которая первой пришла выбирать щенка. Вид девочек заставил меня поволноваться. Увидев их в окно кухни, я представил себе, как день за днем меня будут наряжать, как куклу (видение, которое до сих пор заставляет меня содрогаться – ненавижу, когда меня наряжают «по моде»). Мои братья и сестры не выглядели обеспокоенными и, как только прозвенел звонок, бросились к передней двери встречать гостей. Прежде чем открыть, Пенни и Эшли загнали всю свору обратно на кухню. Мама из своей корзины посматривала на щенков, которые вертелись под ногами людей в надежде, что их выберут. Я попытался делать то же самое, но была такая толкотня, что меня в конце концов прижали к посудомойке. Выбрали мою младшую сестру. Она была вне себя от радости, и хотя нам было грустно расставаться с ней, было видно, что она обрела любящую семью.
Этот же сценарий повторился несколько раз за ту неделю. Понемногу, день за днем, количество оставшихся уменьшалось. Несмотря на все мои старания, меня никто не выбирал. Мой страх перед будущим нарастал, а это вредило мне еще больше. В то время, как щенки вовсю старались привлечь к себе внимание, я мог лишь наблюдать и волноваться. Даже я понимал, что имею не слишком привлекательный вид. Если люди все же замечали меня, то в их глазах было столько жалости, что мне становилось еще хуже.
И наконец мы остались вдвоем – мой большой братец был удивлен этим не меньше моего. Он был самым сильным и буйным в помете, но почему-то этого оказалось недостаточно.
«Что я делаю не так?» – задал он мне однажды вопрос, носясь туда-сюда по гостиной.
«Я не понимаю, Пузик. Я вполне симпатичный полукровок, ведь так? Я здоров и силен. Я не боюсь людей в униформе, фейерверков и всякого другого, чего пугаются собаки, и все же всякий раз, когда приходит семья за щенком, выбирают кого-то другого. Что я должен сделать, чтобы привлечь их внимание? – обратился он ко мне. – Только не говори, что танцевать. Ты же по себе видишь, к чему это приводит».
Должен признаться, что я пытался продемонстрировать пару танцевальных движений семье, которая явилась за щенком в предыдущий раз. Но я не репетировал, и это, без сомнения, сказалось. Я протанцевал перед отцом семейства несколько па из шимми, но он спросил только, нет ли у меня блох. Это было унизительно, и я в очередной раз остался ни с чем.
«Не паникуй, – сказал я брату. – Мама говорит, что нам просто надо быть самими собой. Она уверена, что это лучшее, что у нас есть».
Братец посмотрел на меня.
«Я научился новому трюку, – наконец признался он. – Тебе точно понравится, и я надеюсь, что и той семье, что придет следующей, тоже. Тебе только надо притвориться, что ты в меня стреляешь. Давай. Не стесняйся. Выложись по полной!»
Я пристально посмотрел на него и, как он просил, прицелился передней лапой, как из пистолета.
«Ладно. Поехали. Приготовься…
Тут же старший братец повалился на спину, раскинув лапы. Язык его вывалился и глаза остекленели, и на секунду я подумал, что каким-то образом и вправду убил его.
«Эй! – позвал я его, вылизывая ему морду. – С тобой все нормально? Ну же, уже не смешно!»
В ответ братец подмигнул мне, ухмыльнулся и подскочил на лапы.
«Друг мой! Ты присутствовал на мастер-классе по обучению собачьим трюкам! Мне кажется, мы доказали, что я очень талантливый щенок».
«Было здорово, – согласился я. – Тебе действительно удалось испугать меня».
«Ведь и вправду, придумано остроумно? Смышленые щенята всегда находят семью».
Как раз в этот момент в комнату влетела Эшли. Увидев нас, она радостно улыбнулась и, слегка присев и похлопывая себя по коленям, подозвала нас к себе. Мы с братом наперегонки бросились к ее ногам. Я проиграл как всегда.
«Счастье – это теплый щенок».
Чарльз Шульц
В тот вечер к нам явилась молодая пара с малышом. Мальчишка был одет в комбинезон и футболку с вышитой спереди акулой. Он был веселый и дружелюбный, совсем как мы с братом. Общаясь с Эшли с момента своего рождения, мы знали, как вести себя с детьми. Мы всегда помнили, что нельзя наскакивать на них и ронять. Мне это было легко, но даже мой большой брат понимал, когда надо успокоиться. Все эти команды, которым вы учите нас: «сидеть!», «стоять!», «рядом!», «перестань гавкать, у меня голова уже болит!» – все мы в конце концов твердо усвоили. Но надо помнить, что именно дети первыми нарушают правила!
Малыш был не слишком любопытен, но, казалось, мы его заворожили. Пока его родители говорили с Пенни, которая краем глаза следила за ситуацией, мы изо всех сил старались подружиться с ним. У нас это неплохо получилось, но в какой-то момент он пнул меня под ребра. У меня перехватило дыхание, и я отскочил, своим резким движением напугав мальчишку. Его щеки покраснели, казалось, он вот-вот расплачется.
Я испугался, что его родители сейчас обернутся и решат, что я причинил ему какой-то вред, но тут брат пришел мне на помощь.
«Не волнуйся, Пузик, – шепнул он. – Я все улажу».
