Через полчаса мы были готовы к репетиции. На этот раз мы оказались на сцене не одни. У нас была подтанцовка и световое шоу, которое просто ослепило меня. Я наблюдал, как репетируют другие участники, и казался себе единственным здесь непрофессионалом. Я до сих пор не понимаю, как те твердо стоящие на задних ногах люди умудряются попадать в цель, даже не имея перед носом сэндвича с ветчиной!
Все это произвело на меня большое впечатление, но я не тушевался. Было очень странно выступать перед пустым амфитеатром. Кто-то из режиссерской команды останавливался, чтобы посмотреть номер, раздавались одиночные аплодисменты, но мне не казалось, что мы их заслужили. Каждый раз, когда я вставал на задние лапы, я чувствовал, что они слегка дрожат. Это меня очень расстраивало, потому что я видел, что Эшли просто живет этим выступлением, и мне не хотелось подводить ее. Лучшее, что может сделать собака, когда у нее что-то идет не так, – это лечь спать.
Свернувшись в гримерке под зеркалом, я погрузился в глубокий сон. Я так устаю, когда нервничаю!
В конце концов не пришлось томиться в ожидании. Когда я проснулся, то обнаружил, что времени на долгие сомнения не осталось.
«Пойдем, Пузик! – позвала меня Эшли от двери. – Наш выход!»
Значит, она не будила меня до последней возможности. Мы вышли в коридор, и раздался шум аплодисментов, означавший конец предыдущего номера. Я чувствовал себя отдохнувшим, но слегка дезориентированным. Но надо было быстро приходить в себя. За кулисами мы встретили Пенни и бабушку, которая из-за занавеса пыталась рассмотреть жюри.
«Дэвид сегодня – такой красавчик, – прошептала она, не отрывая от Уоллиамса глаз. – Обожаю его».
«Мама, – шикнула на нее Пенни. – Не сейчас. И вообще, никогда!»
«Прости, прости».
На этот раз на сцене были Пэнт и Бэг, и они весело болтали с судьями. В жюри, кроме Саймона, Дэвида и Алишы, появилась Аманда Холден.
Оби испытывал слабость к Аманде. А Красавчику Брэду нравилась Алиша, хоть он и отрицал это. Я успел только подумать об этом, как ведущие объявили следующий номер.
«Это мы», – охнул я, услышав наши имена.
«Быстрее, – прошептала Эшли. – Мы должны занять наши места!»
Свет на сцене потускнел, и у рампы выстроились молодые танцоры в смокингах. Каждый из них держал в руках хлопушку, которой начинают съемку в кино. В ослепительно белом платье, сверкающем блестками, Эшли на самом деле выглядела кинозвездой – и я надеялся, что помогу прославиться ей по-настоящему.
Проведя меня за кордебалетом, Эшли погладила меня по голове и показала мне драгоценный сэндвич.
«Я справлюсь, – пообещал я ей, как только в памяти моей всплыла самая первая последовательность движений. – Зажигай, детка».
В тот вечер в живом эфире мы танцевали не только для судей и для публики – мы выступали для всей страны. Но все же странно – в свете прожекторов мы были одни в этом мире. Для меня существовала только Эшли, и она смотрела на меня точно так же. Единственное, о чем я мог думать, – это о том, чтобы двигаться с грацией кошки, но во всем остальном я просто наслаждался танцем. Мы оказались в сказочном мире, и к реальности меня вернули лишь вспыхнувший свет и бурные аплодисменты.
Вместе с публикой поднялись и судьи. Я поймал взгляд Саймона Коуэлла и снова выдержал его. Не переставая хлопать, он подмигнул мне и с улыбкой обратился к своим коллегам. Эшли в полном восторге выбрала момент и расцеловала меня, испачкав губной помадой. А я все смотрел на Саймона, ожидая, когда же снова он повернется ко мне и произнесет те слова, которые сделают нас счастливейшими на земле исполнителями номера «девушка с собакой».
Посмотрите мне в глаза, мистер Коуэлл…
На следующее утро, проснувшись, я получил подтверждение того, что все это не было сном.
«Ты нас просто сразил!»
Мы только что позавтракали, но Оби, не останавливаясь, носился по кухне.
«Все смотрели. Даже Брэд с его шайкой».
«Ага, значит, его дружки все-таки снова явились», – сказал я. Мне не хотелось расспрашивать о нанесенном ущербе.
Инди все еще лежала на своей подушке. Она прочитала мои мысли.
«Мы постарались все прибрать, – сообщила она. – Эти коты не уважают чужие дома. Они являются и ведут себя так, как будто это их собственный дом».
Мама сменила тему: «Вчера вы с Эшли заставили нас гордиться вами. Можно ли поверить? Финал!»
Вдруг раздался стук в дверь, и все мы бросились в прихожую. Сквозь морозное стекло были видны лишь очертания фигуры, но мы с удовольствием облаяли незнакомца. Отодвинув нас и призвав к порядку, Пенни прошла к двери. Когда мы успокоились, она приоткрыла ее, и в щель просунулся ботинок.
«Мы представляем прессу», – сказал мужчина с фотоаппаратом на шее. Пенни не успела ему ответить, как он сунул ей в лицо карточку. Позади него толпились еще несколько фотографов, и каждый из них изготовился, чтобы сделать кадр. Когда появилась Эшли, один из них успел щелкнуть, ослепив нас вспышкой.
«Можем мы сделать снимки?» – спросил он несколько запоздало.
