О маленьком фокстерьере, на долю которого выпали приключения, редко встречающиеся в собачьей жизни. Вместе с автором он побывал в Центральной Африке, где лаял не на автобусы, а на носорогов и сражался не с кошками в саду, а со львом в джунглях.Для детей среднего возраста.
Черри Киртон (Автор книг «Мой друг Тото», «Мои веселые друзья» и др.)
Фото-снимки автора
Перевод с английского и обработка А.В. Кривцовой
Государственное издательство
Москва, 1930 Ленинград
Главлит №А-50988 зак № 9922 Гиз Д-31 № 33809
4 1\2 п.л. Тираж 7000 экз.
Типография Госиздата. «Крзнаый пролетарий».
Москва, Краснопролетарская, 1б
На улицах Лондона Симба показалась бы вам смышленой, но в сущности самой обыкновенной собакой. Не было в ней ничего достопримечательного. Вы увидели бы маленького фокстерьера, белого с черными пятнами, который готов на вас залаять или повилять обрубком хвоста, в зависимости от того, понравились вы ему или нет.
Так как не было в ней ничего замечательного, но и кличку я ей дал простую и нелепую — «Пип». Но на долю ей выпали такие приключения, какие редко случаются в жизни собак. Вместо того, чтобы жить в конуре, где-нибудь на задворках загородной виллы, она поехала вместе со мной в Центральную Африку. Лаяла она не на проезжающие по улицам автобусы, а на носорогов; сражалась не с кошками, в саду, а со львом в африканских джунглях[1].
Лишь по приезде в Африку убедился я, что Пип — незаурядная собака, и о некоторых ее свойствах я ранее не подозревал. В отличие от многих собак, с какими приходилось мне иметь дело, Пип не знала страха, и на нее всегда можно было положиться. Остановил я на ней свой выбор потому, что она показалась мне общительной собакой, с которой легко завязать дружбу. И Пип не обманула моих ожиданий.
Из маленькой незаметной Пип она превратилась в «Симбу» — льва. Этот почетный титул получила она по праву: он был ей дан туземным вождем в награду за совершенный ею подвиг. В «Приюте для собак, потерявших хозяина», я заплатил за нее семь шиллингов шесть пенсов; африканский вождь охотно купил бы ее за пятьдесят фунтов[2]. Но я не мог продать Симбу.
Когда-то была у меня удивительная обезьянка-шимпанзе Тото. Часто замечал я в ней свойства и черты чуть ли не человеческие и относился к ней как взрослый к ребенку. Отношения мол с Симбой были совсем иными. Никаких почти человеческих свойств у нее не было. Она никогда не пыталась мне подражать, как делал это Тото, всегда я был для нее хозяином, и радостно прибегала она на мой свист.
Надеюсь, книга эта покажет, что Симба заслуживала мою любовь.
Рассказ этот — не вымысел; вот почему я считаю необходимым предупредить, что я не ручаюсь за достоверность первой главы. Я старался представить себе, что случилось с Симбой до того, как я ее встретил, и догадка моя кажется мне правильной, но, конечно, я не был свидетелем этих событий.
Она послушно бежала по тротуару вслед за своим господином, не отставая ни на шаг. Быть может, гордилась она тем, что постигла не так давно эту новую для нее пауку — бежать по пятам за своим хозяином и не спускать глаз с пальцев его руки, которые в любой момент могли дать сигнал, разрешающий ей забежать вперед.
Вдруг увидела она на другой стороне улицы своего приятеля фокстерьера. Конечно, ей захотелось перебежать через дорогу и поздороваться с ним. Она была еще очень молода, а науке послушания обучили ее недавно. Забыв о дисциплине, она перебежала через улицу.
Свидание с приятелем не затянулось. Быть может, он встретил ее недружелюбно, и она нашла его грубоватым и необщительным. Задрав коротенький хвостик, она повернулась и побежала к тому месту, где оставила хозяина.
Но его там не было. По-видимому, он и не искал ее. Она не слышала знакомого свиста. Просто-напросто он ушел, не подумав о ней.
Вполне естественно, что она была возмущена. Но возмущением делу не поможешь, и она побежала дальше по тротуару. Хозяина и след простыл. Она свернула в переулок, пробежала по какой-то улице, пересекла площадь и остановилась в недоумении. На этой улице она никогда не бывала. Она обнюхивала ноги прохожих, надеясь почуять знакомый запах, но люди эти были чужие. Снова побежала она по улице. Негодование уступило место страху.
Где-то ждала ее корзинка с тюфячком, стоявшая у камина, где-то ее ждал сухарик. Ей хотелось вбежать в двери большого дома, где жил ее хозяин; хотелось отыскать корзинку у камина, съесть сухарь; хотелось, чтобы хозяин погладил ее по спине. Но она не знала, в какую сторону бежать: улицы были ей незнакомы. Она заблудилась.
Стал накрапывать дождь. Она уныло поджала хвост. Вдруг где-то неподалеку раздался свист, и она радостно поспешила на зов. У фонаря стоял рослый человек в синем — полисмен; она его не знала, но он, по-видимому, ею заинтересовался. Большая его рука погладила ее. Как видно, он был одним из тех люден, которые умеют обращаться с собаками. Симбу он погладил по груди, как раз между передними лапками; она завиляла в ответ хвостом, подняла мордочку и заскулила.
— Заблудилась? сказал он, нащупывая рукой ошейник.
Но на ошейнике адреса не было. Тогда он продел в одно из колец веревку, а концы ее взял в руку.
Симба мало-по-малу успокоилась: кто-то взял на себя заботу о ней.
