Она замечательно работала. Лягушки были одним из моих любимых блюд. Я обнаружил, что научился готовить их разными способами. Однако мне больше всего нравился суп по следующему рецепту: «Помыть, снять кожу, отварить до мягкого состояния. Добавить дикий лук, бутоны кувшинок и морковь. Посыпать желудевой мукой. Подавать в черепашьем панцире».
К тому времени мои две пары штанов были все в дырах, а три свитера износились.
Я мечтал о костюме из оленьей кожи и имел эту идею в виду.
Поимка оленя досталась мне нелегко. Под бревном я соорудил ловушки в виде четверки, в качестве наживки скатал в шарик ягоды бузины. Они превратились в пюре, и ничего не вышло. Потом я вспомнил, что олени любят соль. Я сделал шарик из соли гикори, скрепив его черепашьим жиром.
Каждый вечер мы с Внушающей Страх, иногда сопровождаемые Бароном, ходили на окраину луга и смотрели на осиновую ловушку, ожидая, что большое бревно упадет. Однажды мы увидели трех оленей, тихо стоявших рядом с ней. Они пытались дотянуться до соли. В тот момент Барон вспрыгнул мне на штанину и укусил меня за лодыжку. Думаю, что ни для кого не будет удивительным тот факт, что от моих штанов и носков практически ничего не осталось. Я закричал, и олени убежали.
Я помчался за Бароном домой. Мне было обидно, что он смеется надо мной на бегу, прыгая, крутясь и петляя.
Барона трудно понять. Что ему от меня было нужно?
Иногда я оставлял ему куски черепахи или оленины, и хотя он чувствовал запах, никогда не брал еду. Ее растаскивали дрозды. Большинство животных крутятся рядом, когда их подкармливаешь. Но Барон ничего не ел. Хотя мне казалось, что я ему нравлюсь. Через некоторое время я понял, что у него не было партнера или семьи. Может, он одинокий холостяк, выбравший себе такую странную компанию, чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь? Что ж, в любом случае Барону я нравился таким, какой есть, и поэтому ценил это. Он был приятным парнем.
Каждый день я занимался с Внушающей Страх. Процесс был долгим. Я сажал ее на насест с длинной привязью, отходил на несколько шагов с угощением в руке. А потом свистел. Свист для нее должен был означать еду. Итак, я свистел, показывал ей мясо, после нескольких неудачных попыток она наконец села ко мне на руку. Я заботился о ней и кормил ее. Она уже довольно хорошо научилась летать, поэтому всегда следил за тем, чтобы она не получала угощения до тех пор, пока не сядет мне на кулак.
Однажды за завтраком я посвистел Внушающей Страх. У меня не было еды, она не была голодна, но все же прилетела ко мне. Я был взволнован. Она усвоила, что свист значит «ко мне». Я заглянул в ее блестящие глаза и подумал, что она все понимает. Когда она села мне на руку, то подняла перья. Я называл это «перьевым общением». Это означало, что она довольна.
Теперь с каждым днем я отходил все дальше и дальше от Внушающей Страх, чтобы она привыкала летать на дальние расстояния. Однажды она пролетела добрые пятнадцать метров. Чтобы отпраздновать это событие мы отправились собирать семена, кору и клубни.
В качестве корзинки я использовал свой старый свитер. Было не слишком удобно, и каждый раз, когда я наполнял его, я мысленно продумывал, какими большими будут карманы на моем костюме из оленьей шкуры.
Лето было чудесным. Пищи было предостаточно. Я собирал провиант большую часть утра, а потом весь день его заготавливая. Теперь я понимал, что мне не хватает места в дереве для того количества еды, которое понадобится мне зимой, поэтому я начал выжигать еще одно дерево. Когда появились орехи гикори, грецкие орехи и желуди, мне понадобилась уйма емкостей. Вы удивитесь, когда узнаете, сколько времени и сил тратится на то, чтобы начистить в черепаший панцирь орехов — причем не подводной черепахи, а обычной коробчатой!
С легкой летней жизнью была сопряжена и опасность. Туристы и любители походов часто бывали в лесу, и не раз мне приходилось бежать к дереву, закрывать дверь из оленьей шкуры и ждать, пока люди уйдут на край луга к ущелью. Очевидно, ущелье было достопримечательностью для тех, кто жаждал пятикилометрового похода в горы.
Однажды утром я услышал приближение людей. Я посвистел Внушающей Страх.
Она тут же прилетела. Мы нырнули в дерево. Внутри него было темно, к тому же я закрыл дверь. Тогда я понял, что мне нужна лампа. Я придумал ее из черепашьего панциря с фитилем из оленьей шкуры, и в тот момент, когда я отрезал от нее кусок, услышал пронзительный крик. Голоса туристов становились все громче. Я подумал, что, может быть, один из них свалился в ущелье. А потом я сказал Внушающей Страх:
— Это был не человеческий крик, симпатяга. Спорим на кролика на ужин, что наша ловушка сработала. А мы застряли здесь, как орехи в коре дерева, и не можем забрать свой приз.
Мы ждали и ждали до тех пор, пока мое терпение не лопнуло. Как только я собрался высунуть голову из двери, раздался мужской голос:
— Посмотри на эти деревья! Женщина ответила:
— Гарольд, они огромны. Как думаешь, сколько им лет?