— Другой план… — продолжил Саша. — Под названием «Тоталити» и его продолжения. Суть их в том, что они предписывали нанести воздушные ядерные удары по 20 советским городам, имеющим важнейшее военное, политическое и экономическое значение. В случае успеха, по мнению союзников, товарищ Сталин должен был устрашиться и сам отвести войска до предела, обозначенного англо-американцами… — тут Александр усмехнулся. — Наивные, они думали, что это заставит наших отступить..
— Это верно, я абсолютно уверен, что товарищ Сталин не сломался бы даже в таком случае! — одобрительно кивнул следователь. — Никакие фашисты или демократы не заставят нашу советскую страну стать на колени.
— Я продолжу? — спросил Саша.
— Да, говорите… — согласился Круглов, снова откидываясь на спинку стула.
— Катя, вы не устали? — внезапно спросил Александр, глянув на машинистку. Он заметил, как та вскинула голову и обожгла его взглядом.
— Нет, она не устала. Не отвлекайтесь, Александр Григорьевич! — вернул его внимание к себе чекист.
— Хорошо. В последующие годы были разработаны и другие планы против нашей страны, в основном, американцами. Но они были оборонительными, например, «Дропшот». Это на случай, если нашим танкистам захочется прогуляться до Атлантики… — улыбнулся Саша. — Но на сегодняшний день для СССР самым опасным является совсем другой план, он называется «Щука» или же «Остриё копья».
— Что это за план? — напрягся Круглов.
— В результате того, что мы сейчас как бы союзники с Германией, англо-французы решили нанести в самое ближайшее время массированные воздушные удары по нефтепромышленным районам Кавказа, в частности, по Батуми, Поти, Грозному и Баку. Учитывая, что потребности нашей страны в нефти почти полностью зависят от бесперебойных поставок именно оттуда, то такой план для нас очень опасен. Сами подумайте, остановятся не только танки и броневики, но и грузовики, трактора. Это будет катастрофа. Заодно, это ударит и по надеждам немцев самим воспользоваться нефтепромыслами. На сегодняшний день этот план уже разработан, и на Ближний восток, в Сирию и Ливан, начинает перебрасываться англо-французская бомбардировочная авиация. Советую вам, товарищ старший майор, как можно быстрее донести до нашего командования эту информацию. Очень желательно, чтобы в тех районах была усилена зенитная оборона и увеличено число истребителей.
— То есть, они могут нанести удары в любой день и час? Чёрт вас побери, Александр Григорьевич, почему вы сразу мне об этом не сказали!? — занервничал чекист, вставая из-за стола. Было ощущение, что он готов прямо бежать отсюда, чтобы не потерять ни минуты.
— Хм… я просто забыл… — усмехнулся Александр. — Знаете, когда вас часто бьют по голове, не мудрено и забыть что-нибудь, верно? — пошутил он, хотя в мыслях ему было не до смеха.
— А вы не шутите и не провоцируйте, Александр Григорьевич! И тогда всё у вас будет нормально. И не будет проблем с головой, от того что вы неудачно упали или ударились ею о стенку! — отбрил его Круглов, катнув желваками. — Сержант, за мной! — это он Кате. — А этого… в камеру!
Уже идя по коридору в привычное место жительство, Саша подумал, почему его ненавидит Катя? Вроде бы, ничего плохого он ей не сделал… Не могла же такая антипатия возникнуть просто так? Всё-таки красивая она девчонка! Или ему так кажется от того что долго не было секса? Хотя, это для кого как. Например, у него был друг, который, если не потрахается хотя бы раз в день, считал что он прошёл зря, при этом сам был холостой… А другие спокойно живут без этого неделями и месяцами.
Отбросив эти мысли он дошёл, вместе с конвоирами, до камеры и опустился на свою лежанку. Когда же он, наконец, сможет выйти на улицу и просто прогуляться на свежем воздухе? И чем, интересно, сейчас занимается Гюнтер?
16 апреля 1940 года. Берлин.
Ева Браун.
В этот день Ева решила снова попробовать увидеться с её любимым Адольфом. Хоть он её по-прежнему игнорировал, она не теряла надежды пробиться к нему. Но Гюнше твёрдо стоял на своём: фюрер не хочет её пока видеть! Приходилось ждать недалеко от его кабинета, надеясь, что Гитлер выйдет, и она сможет с ним поговорить.
Казалось, ей повезло. Не прошло и пяти минут, как фюрер вышел из своего кабинета, ожесточённо жестикулируя и препираясь с Гиммлером. Не обратив внимания на поджавшего губы рейхсфюрера и раздражённого Гитлера, она улыбнулась и поспешила к нему.
— Нет, Генрих, на этот план я не даю своего согласия! И ты сам знаешь почему! Неужели я должен каждый день говорить тебе об этом? Успокойся и займись тем что я тебе говорю!..
— Здравствуйте, мой фюрер! Как у вас дела? — радостно спросила она.
Гитлер, прерванный ею, медленно повернул голову и полыхнул по ней разгневанным взглядом. Усики дёрнулись, чёлка растрепалась.
