— Унтерштурмфюрер! Эта картина, которую вы нарисовали, она никогда не осуществится! И я удивлён, что вы оказались так наивны, позволив себе поверить в такую фантазию! Советую вам отбросить иллюзии и наконец, понять что мы с русскими слишком разные и в Европе должен быть только один хозяин! И уж точно это будут не они! В их идеологии ясно сказано, что они хотят всемирной революции, наплодить везде колхозы и заставить петь свой дурацкий «Интернационал».. — Гитлер презрительно усмехнулся. — Они дикари и унтерменши, просто удивительно, что такие недочеловеки смогли создать одну из самых больших стран мира. А их нескончаемые ресурсы? Вы предлагаете мне дружить со Сталиным ради этого? Зачем? Только слабый договаривается, сильный приходит и забирает то что ему нужно, запомните это! Я разорву на куски эту красную опухоль на теле планеты, разгромлю их ослабленную репрессиями армию и посажу усатого Сталина в клетку нашего Берлинского зоопарка, чтобы дети показывали на него пальцами и смеялись! Наш Вермахт не знает поражений и всегда будет побеждать! Сила духа великого германского солдата и первоклассное вооружение сломит любую оборону и принесёт нам победу!.. — Фюрер разошёлся, вскочил с места и начал в возбуждении ходить по кабинету, яростно обличая коммунизм и советский строй. Гюнтер смотрел на него и думал — «Мда, похоже, это будет труднее чем я рассчитывал… Надо найти какой-нибудь способ чтобы отговорить его от нападения на Советы, иначе моё появление тут теряет всякий смысл..»
Занятый своими мыслями он вдруг уловил слова Гитлера обращённые к нему:
— В одном вы правы, унтершурмфюрер! Глупо нападать на русского медведя не разделавшись с британским львом. Я хочу, чтобы этот напыщенный толстяк со своей неизменной сигарой лично подписал капитуляцию своего острова. Хотя… если он случайно погибнет при захвате Даунинг-стрит, 10 я не сильно огорчусь.. — Гитлер усмехнулся. — У нас есть в Англии верные соратники, которые с радостью займут его место. Сам король Англии, Эдуард VIII, хоть и отрёкся от престола под давлением своих оппонентов, всегда сможет вернуться и править своей страной в случае нашей победы. А его жена, Уоллес Симпсон, тоже нам сочувствует и с радостью поможет ему в этом. Есть и другие сочувствующие нашим идеям аристократы… — разоткровенничался фюрер.
— Кстати, мой фюрер, я вспомнил кое-что об этом Эдуарде… — встрепенулся Гюнтер.
— Что там с ним случилось? — настороженно уставился на него Гитлер, мгновенно утратив весёлый вид.
— После нашей победы во Франции, англичане на всякий случай выкрадут его из Европы, чтобы как раз не допустить такой возможности. Поэтому, в ваших интересах, мой фюрер, обеспечить ему негласную охрану… А ещё лучше, пригласить их пожить в Берлине, разумеется, со всем приличием. — ответил Гюнтер.
— Что ж, это хороший совет, унтерштурмфюрер! Пожалуй, так и сделаем. — задумчиво проговорил Гитлер, смотря в окно. — Что-нибудь ещё полезное вспомнили? То, что поможет нам в самое ближайшее время?
Гюнтер задумался.
— Про Видкуна Квислинга вы уже знаете… Могу еще посоветовать вам как можно больше поддерживать некоего норвежского писателя, Кнута Гамсуна. Он довольно популярен у себя в стране и если его обласкать, то пропаганда наших идей усилиями такого писателя нам сильно поможет приобрести дополнительных сторонников в Норвегии.
Он замялся.
— Мой фюрер, у меня к вам большая просьба. Она напрямую касается безопасности нашего великого Рейха и имеет решающее значение для нашей будущей победы.
Гитлер, так же стоя у окна, повернул к нему голову. Его взгляд снова сделался подозрительным.
— Какая же это просьба, унтерштурмфюрер? — спросил он.
— Я хотел бы подробно рассказать о тех видах техники и вооружения которые, на мой взгляд, будут самые приоритетные в ближайшие годы и не допустить потери времени на бесполезные проекты, на которые будет потрачено много рейхсмарок и труда наших квалифицированных рабочих и инженеров. Вместо этого, они полностью сосредоточатся именно на тех моделях и системах, которые принесли заслуженную славу германскому вооружению и даже после проигранной нами войны состояли на вооружении многих стран.
— Я не допущу чтобы война была проиграна! Ни за что! Великий германский народ достоин того чтобы занять высшую ступень развития среди прочих неполноценных стран и народов! Вы слышите это, унтерштурмфюрер?!! — вновь завёлся фюрер.
— Так точно, мой фюрер! — непроизвольно Гюнтер снова вытянулся.
Несколько секунд Гитлер пронзительно смотрел на него, а потом спокойным голосом спросил:
— Насколько я понимаю, это вооружение будет возможно к применению уже в ближайшее время?
Гюнтер заколебался и осторожно ответил:
