— Лаура, мы с фройляйн Браун должны поговорить наедине. Думаю, что фюрер захотел передать то что должен слышать только я. Не могла бы ты выйти? — вежливо спросил Гюнтер, переведя взгляд на медсестру.
Та заколебалась, но потом слегка улыбнулась.
— Конечно, Гюнтер! Я верю, что ты будешь прилично себя вести с дамой. Я приду позже. Фройляйн? — она кивнула Еве головой и вышла из палаты, тихо прикрыв дверь. Они остались одни.
В голове Евы появилось несколько вопросов. Почему Гюнтер захотел поговорить наедине, ведь никаких секретов она обсуждать не собиралась? Зачем эта медсестра так недружелюбно её встретила? И, наконец, эта фамильярность в обращении по имени между ними? Простая дружба или нечто большее?
Отбросив эти мысли, она спросила его:
— Как вы, Гюнтер? Я вижу, идёте на поправку?
— Да, Ева. Я очень рад вашему визиту, для меня это приятный сюрприз. Честно говоря, не ожидал, что вы навестите меня. Кстати… — он шутливо хлопнул себя по лбу. — Вы сегодня чертовски очаровательно выглядите! Красивое платье, причёска… от вас можно потерять голову! — его восхищённые глаза, взгляд, которым он окинул её, не дали Еве усомниться в этом, Гюнтеру на самом деле понравилось, как она выглядела. Девушка невольно покраснела от удовольствия и поправила волосы.
— Спасибо, Гюнтер… Мне очень приятно, что вам нравится. — Как ни странно, такой комплимент принёс ей истинную радость. Мало кто смотрел на неё с таким восхищением, одни потому что знали про её роль подружки фюрера, другие говорили лишь дежурные комплименты, как например, сегодня сделал Геббельс. Большинство же было к ней равнодушно, так как она не считала себя такой уж красавицей.
Повисло молчание. Гюнтер всё так же продолжал бесцеремонно и с восхищением разглядывать её, а она пыталась перебороть смущение и найти слова.
— Фюрер очень впечатлён вашими действиями при пожаре, Гюнтер… — Наконец, нашла она тему беседы. — Он сказал, что вы проявили настоящую смелость и героизм, и он бы наградил вас, но оказывается, вы совсем недавно были повышены в звании, поэтому ограничился благодарностью.
— Я благодарен фюреру, Ева. А вы? Что вы думаете про мой поступок? Считаете ли вы это поступком мужчины или же просто глупой мальчишеской выходкой? — пристально смотря на неё, спросил Гюнтер.
— О, Гюнтер, конечно же, нет! Я уверена, что вы всё сделали правильно! Ведь если бы не ваш поступок, погибло много людей! Поверьте, я восхищена вашими действиями! — горячо проговорила Ева. Она действительно так думала. Несколько раз зайти в горящий дом, чтобы спасти беспомощных женщин и едва не погибнуть самому… На это вряд ли бы кто отважился. Во всяком случае, она не знала никого кто, по её мнению, смог бы это сделать.
— Мне приятно слышать это, Ева… — Улыбнулся он. Внезапно на его лице появилась хитрая ухмылка. — Что ж, если вы действительно так восхищены мной и тем что я сделал, можете это доказать? Не словами, а делом?
Ева улыбнулась в ответ.
— Даже не сомневайтесь, Гюнтер. Что вы хотите, чтобы я сделала для вас? — она думала, что он захочет чего-то попросить у неё, например, сфотографироваться с подругой фюрера. Или передать через неё просьбу Гитлеру… Ева готова была сделать это. Поэтому его просьба заставила её в изумлении приоткрыть рот и ошеломлённо уставиться на Гюнтера.
— Поцелуйте меня! — произнёс он. Причём, сказало это было не вопросительной интонацией, а спокойно-утвердительно, словно между делом. Гюнтер смотрел на неё не мигая, прямо в глаза.
— Боюсь, Гюнтер, вы… просите слишком многого… — наконец, нашлась Ева. Сумбур в её мыслях постепенно проходил, вызывая в ней некоторую досаду от наглости Гюнтера. Что он себе позволяет? Она же не его подружка.
— Значит, вы всё-таки не готовы подарить всего один поцелуй герою спасшему кучу жизней? И ваши слова оказались пустыми, Ева? — он огорчённо поджал губы и откинулся на подушку. — Что ж, фройляйн Браун, я надеялся что… Впрочем, это неважно… — отмахнулся он.
Его слова задели Еву. В самом деле, она же сама пообещала выполнить его просьбу и делом доказать своё восхищение, а что теперь?.. Да, ТАКУЮ награду Ева не планировала ему выдавать. Один поцелуй? Всего один… Неужели это так много для неё? К тому же никто не узнает… В ней поднялись противоречивые мысли. С одной стороны, она любит фюрера и ни за что не должна давать даже повода для измены. С другой… Всего лишь один поцелуй в щеку для красавчика-героя, спасшего множество людей… Разве это измена?
Она глубоко вздохнула.
— Ну хорошо, Гюнтер! Но только один поцелуй! — строго посмотрела она на него.
