Член стоял как высеченный из камня брусок, напоминая ракету поставленную стоймя и готовую к взлёту. Судорожно рванув свой плащ, он порвал одну из пуговиц, с ширинкой справился без последствий и снова навис над покорённой Евой. Та лежала, закрыв глаза, и тяжело дышала, её руки поглаживали его плечи, шею, грудь под расстёгнутой рубашкой. И когда руки Гюнтера нетерпеливо потянули вниз её трусы, она лишь слегка приподняла свою попку, помогая ему, а на лице появилась лёгкая улыбка..
Его взору открылась обворожительное междуножье, покрытое чёрным, мокрым пушком. Как он и думал, язык женщины говорит одно, но её лобок другое. И, в отличие от рта, женское влагалище никогда не врёт. Если хочет – это видно. Не хочет – тоже заметно. Поэтому Гюнтер почти никогда и не слушал женские возражения при прелюдиях к сексу, сначала он пробирался к ним между ног рукой и там уже смотрел как себя ведёт её сокровище. И если оно было влажным или мокрым, не колебался, не обращая внимания на то что несёт язык хозяйки. Осечек пока не было.
Не в силах устоять, он опустился и приложился языком к её клитору, заставив девушку застонать и снова вздрогнуть. Её бёдра нежно легли на его плечи, а ласковые пальчики начали ворошить его волосы.
– Гюнтер… пожалуйста… – снова донеслось до него. Лизнув её дырочку, наполненную соками, он проник внутрь языком и почувствовал как там стало ещё мокрее. Не в силах больше сдерживаться, он поднялся выше, лёг на неё и снова стал целовать, одновременно пытаясь засунуть член туда где его ждал такой горячий приём.
Ева с воодушевлением ответила на его поцелуи и сладко застонала, когда он, наконец, нащупал нужное место и погрузился в него, открыв рот и закрыв глаза от удовольствия. Казалось бы, он сотни раз это делал со многими женщинами, но каждый раз это доставляло ему острое удовольствие которое хотелось испытывать вечно. Как же внутри у Евы было прекрасно! Его член туго обхватили нежные стенки и обволокли его, словно не желая отпускать. Но его орган, начал выходить, пообещав непременно вернуться, и не раз. Так и случилось, член, напоминая средневековый таран, мерно сновал туда-сюда, каждый раз вызывая у Евы стоны удовольствия, когда достигал цели, погружаясь до самого конца.
Она открыла глаза и смотрела прямо ему в лицо. Заплаканные глаза теперь блестели, рот приоткрылся, и Гюнтер заметил как она начала ему подмахивать. Похоже, Ева вошла во вкус? Неудивительно, столько времени быть проигнорированной фюрером! Сколько в ней накопилось желания? Она же девушка в самом соку. Ничего, теперь Гюнтер соберёт все эти плоды страсти!
Стоны её стали чаще и громче. Гюнтер, несмотря на внутреннее нежелание, решил кое-что проверить. Он остановился и спросил, улыбаясь:
– О чём ты просила «пожалуйста»? Хочешь, чтобы я остановился?
Она сверкнула глазами и ответила, жалобно поглядев на него:
– Нет! Продолжа-ай… – и сама вильнула бёдрами.
Усмехнувшись, он с новой силой начал засаживать член ей во влагалище, где уже всё хлюпало от влаги. Усилив напор, Гюнтер почувствовал, что ещё несколько минут и он не выдержит. Ева крепко обхватила его руками и ногами, стонала и вскрикивала. Вдруг, закусив губу и закрыв глаза, она остановилась и так сжала Гюнтера, что он почувствовал себя как в тисках. Ничего себе, какая сила скрывается в ней! Через секунду с её губ сорвался низкий долгий стон, тело задёргалось, выгнулось и Гюнтер ощутил как его член плотно обхватило внутри. Это оказалось последней каплей для него. Он едва успел вытащить своё хозяйство и обильно излился ей на живот. Спермы оказалось неожиданно много и она, забрызгала не только живот но и часть груди, да ещё начала стекать на подкладку её пальто. Впрочем, саму Еву это сейчас волновало в последнюю очередь.
Лёжа под ним, она всё ещё мелко вздрагивала, по-прежнему обнимая Гюнтера. На искусанных, зацелованных губах застыла удовлетворённая улыбка. Слегка застонав, он сполз с неё и уселся на край скамейки, ощущая внутри себя приятную слабость. Застегнувшись, он также привёл в порядок её одежду, опустив платье и закрыв полами пальто. Её трусы, поколебавшись, засунул в сумочку Евы, которая тоже упала на землю от активных телодвижений.
Отдышавшись, он посмотрел на девушку и спросил:
– Милая, ты там жива?
В ответ раздался лёгкий стон и Ева попыталась сесть на скамейке. С третьей попытки ей это удалось, и она уселась рядом, привалившись к его плечу. Они помолчали. Наконец, девушка ответила.
– Знаешь, Гюнтер… С одной стороны я зла на тебя… ты воспользовался моим состоянием, мерзавец такой… С другой… – она вздохнула. – Мне ещё никогда не было так хорошо, наверное, мне это и было нужно… Я словно… словно летала где-то… а ещё видела какую-то женщину в красивом белом платье, она улыбалась..
«Неужели она увидела Фрейю? Интересный поворот..» – подумал Гюнтер. Вслух же сказал:
– Я давно хотел тебя, Ева. С самой первой встречи. Ты мне очень понравилась, красавица! И в отличие от фюрера, я знаю что тебе нужно и что ты хочешь! И могу это дать! – уверенно произнёс он.
