– Боже, мне так стыдно! – Мария закрыла лицо руками и покачала головой. – Что теперь Ребекка подумает?
– Она умная женщина, всё поняла правильно и никому не расскажет, я уверен. Напротив, порадуется за тебя, что теперь у тебя есть мужчина, готовый на всё ради тебя! – произнёс Гюнтер, привлекая её к себе. – Кстати, мне понравилось как ты Его держала… – снова рассмеялся он.
– Прекрати, пошляк! – она слегка его стукнула по плечу. – Я сама не знаю, как такое случилось… Это всё ты виноват! – шутливо сказала Мария. – Это из-за тебя я стала такой… такой развратной.
– О, благодарю за изысканный комплимент, милая! – так же шутливо он поклонился. – Готов и дальше работать в том же направлении! – и едва успел поймать подушку, летящую ему прямо в лицо.
– Кстати, может впустим графиню? Похоже, что-то случилось? – предложил он, подозревая по какой причине прибежала к ним Ребекка.
– Ах да, конечно! Ты меня отвлёк своими пошлостями… Ребекка, входи! – крикнула она. Через пару секунд дверь тихо приоткрылась и в проёме снова появилась графиня, которая осторожно заглянула внутрь. При этом она кусала губы, видимо, пытаясь скрыть улыбку. Увидев что они одеты, Ребекка вошла в комнату и стала серьёзной. Гюнтер тоже перестал улыбаться, сел рядом с баронессой и обнял её. Та не сопротивлялась и облокотилась на него, что его порадовало. По крайней мере, перестала стесняться при подруге. Да и какой смысл? Всё равно уже та видела и сделала выводы.
– Что случилось, милая? – спросила Мария, удобно устроившись в его объятиях. Подруга вздохнула и сказала:
– Мария, граф Шверин..
– Что с ним? Снова напился и пытался приставать к тебе? – с тревогой спросила баронесса.
– Он умер, Мария. Его нашли в той комнате мёртвым… – огорошила её подруга.
"Ну, вот и начинается.." – подумал Гюнтер.
Подмосковье. Учебный лагерь осназа НКВД.
21 апреля 1940 года.
Александр Самсонов.
Саша с трудом вылез из машины, потирая занемевшую задницу, которой, вдобавок, хорошо досталось от ухабов на неровной дороге. Если у этого изделия советского автопрома и были рессоры то он их явно не почувствовал. К тому же, чёртов "нянька" поднял его с постели часов в пять утра, вместо нормального завтрака опять была яичница, поэтому Александр приехал в лагерь морально и физически разбитый. Куда именно они с ним ехали, он не знал, на окнах были шторки, отодвигать которые Михаил Алексеевич категорически не рекомендовал, посоветовав в пути подремать. При такой тряске? Он что, издевается?
Вид спереди, в лобовое стекло, тоже не дал ему понять куда они ехали. Какие-то закоулки, потом пустынная дорога, на которой иногда мелькали придорожные деревеньки. Настроения ему не прибавляло то что приходилось играть роль восторженного младлея НКВД, верного комсомольца, свято верившего в учение Ленина. Каждый раз когда он вспоминал об этом, появлялось желание размахнуться и хорошенько приложить своим кулаком хитрую рожу "няньки". Это была ещё одна причина для того чтобы овладеть навыками рукопашной борьбы. Кто знает, возможно, когда-нибудь его желание проучить Михаила Алексеевича осуществится. В то же время, мысленно встав на сторону этих параноиков, он понимал их мотивы и желание обезопаситься от его случайного провала. Понять-то Саша понимал, но вот простить? Хрен им!
Он огляделся, пытаясь понять как выглядит то место, которое на несколько месяцев станет его домом. Лагерь был довольно немаленьким, судя по высокому, деревянному забору, окружавшему территорию. Над широкими воротами, в которые они въехали, располагалась широкая деревянная будка с застеклёнными окнами, в которой виднелись головы двух человек. На крыше пара фонарей. От этой будки до земли спускалась лестница с перилами. Вдалеке виднелись ещё несколько вышек с часовыми. Прямо за КПП стояло небольшое одноэтажное здание из кирпича. Из распахнутых окон слышались невнятные голоса, а на столбе, рядом со входом, висел широкий репродуктор, скорее всего, из него передавали разные сообщения для обитателей лагеря.
Из здания навстречу им вышел какой-то высокий, жилистый командир с жёстким, волевым подбородком и острыми глазами. Двигался он как-то мягко и непринуждённо, словно хищник, гуляющий на своей территории. На его слегка выгоревшей форме не было ни одного ордена или медали, хотя за их отсутствие Саша бы не поручился, вполне возможно, тот решил по какой-нибудь причине просто их не надевать. Например, из-за секретности. Александр знал, что спецназовцев и нелегалов могут награждать, так сказать, анонимно, то есть, награды есть а вот носить их на виду нежелательно. Может быть этот военный воевал в Испании или Монголии… Хотя, вроде бы, участники тех конфликтов носили свои награды не стесняясь… В петлицах встречающего краснели два ромба, что снова поставило Сашу в тупик. Не успел он ещё запомнить все эти геометрические знаки различия в форме треугольников, квадратов и ромбов. Скорее бы ввели погоны и звёздочки, так хоть будет удобнее понимать кто есть кто.
Командир подошёл к ним, мазнул по Александру взглядом и протянул руку "няньке":
