Причастен к передаче врагу совершенно секретных сведений о строительстве подводных лодок, бронеавтомобилей, выпуске новых противогазов и синтетическом бензине. Передавал информацию о военном потенциале Рейха, его технических новинках, структуре и кадровом составе спецслужб, их методах работы. Замешан в выдаче агентуры гестапо, внедрённой в коммунистическое подполье. Выдал русской разведке сведения о постановке на конвейер цельнометаллических истребителей, закладке на стапелях десятков подводных лодок, о новейших моделях бронетехники, миномётов, бронебойных пуль, твёрдотопливных и жидкостных ракет, расположение секретных полигонов для нового оружия, шифры гестапо для связи…
В 1937 году, в числе четырёх лучших сотрудников гестапо, награждён портретом фюрера с автографом в серебряной рамке. Весной того же года вступил в "НСДАП". В 1939 году, предположительно из-за репрессий в Советском Союзе, потерял связь с Москвой. Признал, что искал возможность возобновить эту связь. В последней шифровке сообщил о намерении Рейха решить польский вопрос.
Причины сотрудничества с врагом – идейные. Является убеждённым сторонником дружбы с Россией. Ненавидит национал-социализм.."
От ужаса, охватившего Генриха, папка выскользнула у него из рук и упала на пол. Это… Это конец! Даже за половину того что натворил этот Вилли, Гитлер может приказать повесить его, Гиммлера… Этот проклятый гестаповец переплюнул всех кто был в той, первой папке!
– Что ты можешь сказать в своё оправдание, Генрих? – спросил Гитлер, подойдя к нему.
Гиммлер молчал. Что тут можно сказать? Да и зачем? Валяться в ногах и умолять о пощаде? Бесполезно. Да и не любит Гитлер такую трусость, пример Геринга налицо. Может попробовать изобразить Геббельса?
– Мой фюрер, я виноват… Готов понести любое наказание! – сглотнув, с трудом ответил он. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове же была лишь одна мысль – только бы остаться в живых!
Гитлер почти минуту смотрел на него с непонятным выражением лица. Какие мысли при этом витали в его голове Генрих не знал, но очень надеялся что он понадобится ему живым и, желательно, на той же должности что и сейчас.
– Само собой, наказание будет… – спокойным голосом ответил фюрер. – Ты мне скажи, Генрих, что теперь делать? Ведь русские, благодаря твоей слепоте, доверчивости и вопиющей глупости, теперь знают почти всё что у нас делается в Рейхе. Как думаешь, какого наказания достоин человек допустивший такое?
Гиммлер понял что всё бесполезно. Действительно, за такой провал наказание может быть только одно – смерть. Это там, на Западе, может быть удовольствовались бы увольнением и тюрьмой, но здесь, в Германии… Смотря правде в глаза, сам Генрих, оказавшись на месте фюрера, не колебался бы. Господи, как хочется жить!
– Смерть… – еле вымолвил он, чувствуя как онемевший язык с трудом произнёс страшное слово.
– Правильно, Генрих! – ответил фюрер. – Но… Учитывая все твои заслуги… А также то что ты нужен нашему Рейху, я оставляю тебя в живых и даже на том же посту. С этого дня я буду внимательно следить за тобой. Ещё одна твоя ошибка… и смертный приговор будет приведён в исполнение. Ты понял, "верный Генрих"? – с издёвкой в голосе спросил Гитлер.
– Спасибо, мой фюрер… – медленно приходя в себя, ответил Гиммлер. Неужели он будет жить?! Нестерпимо захотелось выпить. Как только он вернётся к себе, то сразу сделает это, определённо ему это нужно.
– Надеюсь, ты больше не пытался интересоваться оберштурмфюрером Шольке? – внезапно спросил Гитлер и снова впился в него пронзительным взглядом.
Гиммлер невольно вздрогнул, почувствовав что невидимая удавка, ослабившая горло, снова крепко обхватила его. Если фюрер узнает правду..
– Никак нет, мой фюрер! Как вы и приказали, я больше не интересовался им! – быстро доложил он, мечтая поскорее уйти из кабинета в котором явственно повеяло смертью.
– Что ж, если это в самом деле так, то ладно… – недоверчиво сказал Гитлер.
"Значит, он не знает! – билась в мозгу Гиммлера радостная мысль. – Вальтер не доносчик, иначе бы я уже был схвачен за эту ложь! Как вернусь, немедленно уничтожу все бумаги по слежке за Шольке! И скажу Шелленбергу чтобы держал язык за зубами! Или лучше… Нет, он мне всё равно нужен живым!" – с сожалением подумал Генрих. Как не жаль, но если он "зачистит" Вальтера то пострадают многие операции, которыми он руководит. Придётся оставить всё как есть. Да и какова вероятность что Шелленберг встретится с Гитлером и станет разговаривать с ним о Шольке? Очень маловероятно.
– Хорошо, Генрих, можешь идти… – разрешил Гитлер, махнув рукой. Гиммлер, чувствуя себя смертником которого помиловали в последнюю минуту, быстро вышел из кабинета, опасаясь что фюрер передумает. Получив в коридоре оружие, он направился к выходу из рейхсканцелярии, чувствуя как вокруг него заиграла яркими красками жизнь… Воздух, звуки, люди… Сегодня он едва этого не лишился! К чёрту этого Шольке! Он не собирался погибать из-за этого таинственного оберштурмфюрера. Надо снять слежку и на время забыть о нём.
