В результате тех сведений что рассказал Александр, роли стран поменялись и возникла необходимость обдумать будущую политику Советского Союза в отношении Германии, Англии, Франции, Японии и США. Вопрос этот был очень важный и Сталин, видимо, был готов услышать разные мнения для выработки окончательного решения. К тому же, абсолютное большинство соратников до сих пор не знало о планах рейха и было свято уверено что немцы друзья. Это заблуждение надо было исправить, чтобы наметить новый курс СССР.
– Вячеслав сказал что Гитлер отказался встретиться с нами в ближайшее время… – снова заговорил Вождь. – Предложил перенести встречу на лето, через пару месяцев… С одной стороны понятно, сейчас немцы заканчивают последние приготовления плана нападения на союзников и им не до нас. А вот с другой стороны… Возможно, они вообще не горят желанием с нами общаться, Лаврентий? – с интересом посмотрел на него Сталин.
– Вполне возможно, товарищ Сталин… – дипломатично согласился Берия. – Но раз примерно через два месяца… Значит, Гитлер уверен что за это время он решит французский вопрос и достигнет своих целей на западе?
– Это прямо напрашивается! – довольно кивнул Сталин. – А ведь, насколько мы знаем, многие немецкие генералы не уверены в успехе и скрытно стараются убедить Гитлера отказаться от этой авантюры. Думаю, слова этого Гюнтера окончательно убедили фюрера в успехе и он теперь не желает ничего слышать о сомнениях в своём Генеральном штабе.
– А выгодно ли нам, товарищ Сталин, чтобы нападение Гитлера на Францию оказалось успешным? – внезапно спросил Берия. – Ведь если у него всё получится то Германия усилится. Возможно, следует как-то предупредить Рейно в Париже, чтобы французы смогли подготовиться?
Сталин надолго задумался.
– Допустим… Что будет тогда? Они могут и не поверить нам, решить что это провокация и дезинформация. Но даже если и поверят… Да, у Франции хорошая армия, к тому же англичане их поддержат, но.. – Вождь замолчал, встал и направился в обход длинного гостевого стола, время от времени выпуская из трубки ароматный дымок. – Нет, этот вопрос надо решить обстоятельно, Лаврентий, поэтому в пятницу, 3 мая, мы с товарищами его обсудим. Как говорится, "Семь раз отмерь – один раз отрежь!"
Закончив обход стола, Сталин повернулся к нему и сказал:
– Я тебя не задерживаю, Лаврентий. Иди домой, посиди с семьёй, Серго… Подними бокал в честь праздника!
– Слушаюсь. И вас с праздником, Иосиф Виссарионович! – попрощался с Вождём Берия и вышел за дверь в приёмную где, как обычно, сидел бессменный Поскребышев. Уже сев в машину и велев водителю ехать домой, он подумал что послезавтра, в пятницу, будет, в некотором роде, исторический день для страны. Он покажет в какую сторону повернёт первое в мире государство рабочих и крестьян. Для кого-то этот поворот окажется спасительным, для других гибельным, но в одном Лаврентий был уверен точно: теперь история изменится и всё будет не так как случилось в реальности Александра. Страна и руководство предупреждены о важной опасности, принимают меры к её устранению. А к чему это приведёт и каковы будут результаты… Что ж, это будет ясно со временем!
Германия, Рейхсбан.
1 мая 1940 года. Вечер.
Гюнтер Шольке.
– Позвольте вам помочь, фрау! – он помог своей спутнице снять элегантный плащ, невзирая на слабую попытку отказаться, и повесил его на крючок возле входа. Её чемодан также занял предназначенное ему место. После этого Гюнтер более внимательно оглядел свою новую попутчицу.
Это была цветущая женщина средних лет, по крайней мере, выглядела она, на его взгляд, максимум лет на тридцать с хвостиком. Живое, доброе лицо с грустными зеленоватыми глазами, стройная фигура в чёрном, свободном платье ниже колен. На голове чёрная шляпка с маленькой вуалью.
