– Тебе нравится Гюнтер? Как мужчина? – спросила баронесса и впилась глазами в лицо подруги. Та покраснела ещё больше, глаза вильнули в сторону, избегая смотреть на неё а пальцы нервно сплелись между собой.
– Что… Что ты имеешь в виду "как мужчина"? – дрогнувшим голосом ответила она. – Мария, о чём ты говоришь? Давай лучше..
– Ребекка! – не дала ей сменить тему баронесса. – Мы с тобой лучшие подруги с самого детства. Помнишь, ещё тогда мы договорились никогда друг другу не врать? И не ссориться? Но сейчас я начинаю думать что ты скрываешь от меня кое-что. Пожалуйста, милая моя, скажи мне правду! Я не хочу чтобы ты мне лгала в лицо!
Графиня молчала, кусая губы. Наконец, когда Мария уже начала терять надежду, она тихо прошептала:
– Да… нравится… Прости меня..
У баронессы как камень с души упал и, одновременно, в сердце появилась печаль. Значит, это правда? Её верная подруга тоже пала жертвой мужского обаяния Гюнтера. Нет, она не винила её… Устоять против него одинокой женщине, жаждущей любви, очень трудно. А уж после того как он избавил её от изнасилования… Шансов, честно сказать, было мало. Но что теперь делать? Ей и Ребекке?
Она взяла графиню за руку и почувствовала как та дрожит. Не выдержав, Мария обняла подругу и прижала к себе, нежно погладив по голове.
– Моя бедная Ребекка… – тихо сказала она.
– Прости… – всхлипнула та, крепко обнимая её. – Я сама не знаю как так случилось… Мы и общались-то совсем немного, но… Он уже несколько раз мне снился и мысли часто на него соскакивают. Что мне делать, Мария? Скажи! – подняла она голову чтобы посмотреть баронессе в глаза. На щеках графини блестели слёзы. – Я знаю что это неправильно, вы любите друг друга, ты моя подруга… Но я ничего не могу с собой поделать, понимаешь? Пыталась бороться с этим но меня хватило совсем ненадолго… Ты теперь презираешь меня?
– Что ты, милая? – удивилась Мария, вытирая слёзы с её глаз. – Вовсе нет! Поверь мне, я отлично тебя понимаю! Я же тоже пыталась сопротивляться этому чувству, помнишь? И ты сама меня убеждала что надо отпустить себя. Вот и отпустила… – тяжело вздохнула баронесса.
– Тогда что нам теперь делать? – задала вопрос подруга, вместе с ней садясь на диван. – Я просто не знаю… у меня в первый раз такая ситуация.
– Предлагаю подождать его возвращения! – сказала Мария, продолжая успокаивать графиню. – А когда он вернётся то мы все поговорим и… и решим что делать. Хорошо?
Ребекка молча кивнула.
Несколько минут они сидели обнявшись пока окончательно не успокоились. Мария, решив сменить тему, нарушила молчание:
– Так что ты предлагаешь насчёт наших… хм, соперниц? – улыбнулась она, слегка потормошив подругу. Та встрепенулась, сбрасывая с себя оцепенение, и на глазах снова превратилась во взрослую женщину, готовую ко всем жизненным перипетиям. Заплаканная девочка-подросток бесследно исчезла.
– Прежде всего я хочу узнать о них всё что можно! – заявила та. – Как их зовут, кто они, и их настоящее отношение к нему. А потом уже будет ясно что можно сделать.
Мария подумала и согласилась:
– Да, верно… Надо же нам знать кто хочет отнять нашего Гюнтера? – со смехом спросила она – У меня есть один знакомый в гестапо, я попрошу его узнать о них подробнее.
Ребекка улыбнулась и внезапно накинулась на неё, щекоча подмышками. Похоже, девочка-подросток снова вернулась… От неожиданности, Мария взвизгнула и, забыв свою аристократичную маску, вскочила и побежала за хохочущей подругой, которая обогнула стол чтобы спрятаться от неё.
– Ах ты, зараза! Ты же знаешь что я боюсь щекотки! – крикнула баронесса, прикидывая как бы добраться до этой несносной особы, которая в свои почти сорок ведёт себя как школьница.
– Конечно, знаю! – ответила та, бдительно следя за ней. – Поэтому и защекотала!
– А ещё подруга, называется! – пожаловалась баронесса, забыв про кипу документов, ожидающих её внимания. – Ну, держись у меня! – и рванулась в обход..
Все печальные и грустные мысли бесследно исчезли, оставив вместо себя лишь смех и весёлое настроение, что и требовалось обеим.
Берлин.
2 мая 1940 года. День.
Аннелиза Хаммерштайн (бывшая Бломфельд).
Вместе с Катариной они, под ручку, неторопливо прогуливались по парку Тиргартен, наслаждаясь прекрасным, солнечным днём. Деревья и кусты бурно зеленели, придавая воздуху насыщенный аромат, которым хотелось дышать каждое мгновение. Лёгкий ветерок нежно ласкал лицо, руки и ноги под тонким платьем, иногда шаловливо пытаясь задрать подол. Её сын Роланд не захотел идти в парк, решив остаться дома, играя в игрушки.
– Ну вот, милая, мы теперь, как бы, его жёны… – усмехнулась Катарина, кинув на неё взгляд. – Как ты себя чувствуешь в таком качестве?
Аннелиза весело улыбнулась:
– Уж точно получше чем когда была официально замужем за Мартином! Ощущения совсем другие! Нет, ты не думай, я всё понимаю… с точки зрения общества мы с тобой сейчас просто… просто его любовницы… – нашла она наиболее подходящее слово. – Но меня, почему-то, это никак не огорчает. Странно, правда?
