Осторожно сложив форму обратно в чемоданчик Алексей поставил его под стол и оглядел свою убогую комнату. Недолго ему осталось здесь жить… Сегодня днём, на работе, он уведомил Петровича что будет вынужден уехать на несколько дней, сочинив правдоподобную историю про больных родителей в деревне. Тот, подкреплённый сорокаградусным доводом, поверил и выхлопотал у начальства мастерской для него несколько отгулов. Это было нужно чтобы на время сменить жильё, в случае если "НКВД" умудрится докопаться до него. К тому же понадобится первое время часто приезжать к пленнику чтобы тот не вздумал сбежать, пользуясь его долгим отсутствием. Да и вообще, была мысль уволиться, другие рабочие уже начали открыто говорить что Петрович покровительствует ему и помогает прогуливать, а план выполнять им… Часть вещей надо будет оставить в квартире, чтобы создать иллюзию возвращения. Или пока не спешить и остаться пожить? С самой Катей, если та пройдёт проверку, он планировал встречаться на пути к её дому, чтобы узнавать последние новости о ходе поисков. Естественно, никто не будет рассказывать девушке все подробности но хоть какая-то информация уже хлеб.
Раздевшись, Алексей лёг под одеяло и достал из потайного места два маленьких медальона, которые он хранил с самого детства. На одном была изображена его красавица-мать в дореволюционном белом платье с широкополой шляпой. Она ласково улыбалась, глядя на своего уже взрослого сына. На другом смущённо смотрела на него Машенька, его первая девушка и любовь. Второй медальон им сделал в Петербурге один из мастеров, когда они ещё жили в бывшей столице империи до того когда Алексей зарезал важного советского чиновника за попытку изнасиловать его женщину.
Горло свело судорогой а глаза защипало. Всё… Всё у него отняли проклятые коммунисты! Никого не пощадили, твари! Скоты!.. Ради своей проклятой революции убили множество людей, разрушили страну! Да, теперь понемногу они же восстанавливают её границы но кто вернёт к жизни погибших!?
– Никогда не прощу, суки!! Никогда!! Кровью вашей зальюсь, животные, всё равно мало будет! – прохрипел он срывающимся от ненависти голосом. Мгновенным движением выхватив один из ножей Алексей, сжимая его в кулаке, с размаху всадил его в стену почти на треть. Перегородка вздрогнула и за ней тут же воцарилась тишина. Видимо, соседи решили что он разозлился из-за их громкой болтовни и таким образом выразил своё негодование.
Выплеснув злость, он с усилием вернул оружие на место и залез под одеяло. Звуки за стенкой возобновились но гораздо тише. Неудивительно, когда увидишь как из стены торчит остриё ножа, трудно не понять душевное состояние соседа. Осталась всего одна ночь до активных действий после долгого перерыва, а потом… Предчувствуя вражескую смерть радостно зашевелился зверь внутри. Он тоже готовился к бою… или бойне.
– Я отомщу за тебя, мама. Слышишь? – тихо сказал Алексей, глядя вперёд невидящими глазами. – И за тебя, Машенька. И за Тихона тоже… И ты, старый казак Антип, если слышишь, то знай… Завтра я сделаю это не только за себя но и за вас… Знаю, такое не вернёт вам жизнь… Но это будет правильно! Справедливо!.. Простите меня что не смог спасти вас… Может после этого я и попаду в ад, к чертям на сковородку, но мне уже давно плевать на себя. Меня держит здесь только месть… Жизнь? – горько усмехнулся он. – А зачем мне она без вас? Зачем!? Чтобы смотреть как эти "красные" строят свой коммунизм на растоптанных обломках моей любимой России?.. Даже Катя, знай она кто я есть, убила бы меня… И правильно сделала бы! Врагов надо убивать! Даже если они твои любимые люди… Будьте вы прокляты!! – внезапно закричал он во весь голос, чувствуя что едва сдерживается от рыданий.
Тихие голоса за стенкой снова затихли. Но Алексей мысленно уже был далеко отсюда. Он вспоминал как в первый раз в жизни уплетал сладкую сдобу, купленную отцом, когда тот приезжал с германского фронта ненадолго домой. Тогда они в последний раз гуляли вместе… Папа, мама и он. Родители шли под ручку и весело смеялись… И он хохотал вместе с ними.
– Отец… ты не беспокойся! Я уже не ребёнок… и не струшу, как тогда, под кроватью… Я не смог защитить маму и Машеньку… Но завтра ОНИ не смогут защитить то что им дорого. И это будет только началом!.. – едва шевелились его губы..
Берлин.
4 мая 1940 года. Утро.
Альберт Шпеер.
Новый рейхсминистр вооружения Третьего Рейха стоял, заложив руки за спину, возле окна в своём новом кабинете и смотрел вниз, на просыпающийся город. Казалось бы, привычная картина но сегодня что-то было новым. Или это он сам себя ощущал по другому? Так или иначе но неожиданное возвышение, которое он получил от фюрера, заставляло его сердце учащённо биться от радости… и страха.
