– Ну и что? Пришла, умылась и готовишь, если продукты есть. Если их нет, беги в магазин или на рынок. Главное, чтобы денег хватало, но это уже от мужа зависит. Я же говорю, любая порядочная девушка должна уметь готовить. Это её обязанность как жены.
– А если она скажет что устала, и захочет чтобы муж готовил? – не успокаивался Гюнтер.
– Гони такую от себя подальше, Гюнтер! Не нужна она тебе! Лентяйка и белоручка! А из таких никогда хороших жён не бывает! – убеждённо ответила Лаура. – Я мужа даже на кухню пускать буду только чтобы поесть. А во всём остальном, я там хозяйка. Меня правильно воспитали и мне будет стыдно если мой муж будет вместо меня готовить и убираться. Он должен зарабатывать деньги и защищать семью, а жена обязана хранить дом, вести хозяйство и воспитывать детей. Так было, есть и будет всегда! – уверенно произнесла девушка.
– А что это ты спросил про мою готовку? – хитро улыбнувшись, спросила она.
– Да так, что-то пообедать захотелось… Вон там кафе уютное есть, пошли подкрепимся! – перевёл тему Гюнтер и повёл Лауру к нему.
Через несколько минут они уже сидели в кафе. И пока Лаура выбирала в меню, что есть в ассортименте заведения, Гюнтер задумался.
«Даа, отношение женщин к своим женским обязанностям из моего времени и нынешнего совершенно противоположно… Подумать только, пройдёт всего лет пятьдесят и вся эта милая патриархальность начнёт размываться, разрушаться, заменяться чем-то другим…Знала бы Лаура во что превратятся будущие немецкие женщины, что бы сказала? Думаю, презирала бы их… Да и нас, мужчин, за то что допустили такое. Вот и ещё одна причина для меня, чтобы сохранить у нас в Германии вековые традиции и порядки. Это ведь всё из Америки пришло. Я хочу, чтобы в этом плане у нас всё осталось как сейчас, мужчины были мужчинами, а женщины женщинами. И сделаю для этого всё!»
Накатили воспоминания. Крикливая жена одного из его друзей, визжит, что она не служанка, чтобы готовить ему, пусть сам готовит или спит голодным… Другая жена ещё одного товарища… молодая девчонка целыми днями сидит в телефоне или листает «Космополитен».. на просьбу мужа приготовить что-то, лениво отвечает – «Отвали!» не отрываясь от журнала..
Гюнтер непроизвольно сжал кулаки.
«Как говорил Алекс – А вот хрен вам по матушке!» У меня есть возможность не допустить этого, или хотя бы замедлить это вредное влияние… И я это сделаю!!!»
– …Гюнтер! С тобой всё в порядке? – внезапно ворвался в его голову встревоженный голос Лауры.
– Что? – непонимающе посмотрел на неё Гюнтер. Лаура была встревожена, её глаза в упор смотрели на него, отчаянно пытаясь как-то помочь но не зная как.
– Ты уже несколько минут сидишь как статуя и не слышишь меня. Тебе плохо?
– Нет, Лаура, не беспокойся, со мной всё нормально. Просто я вспомнил кое-что… некоторые подробности боёв в Польше, в которых я участвовал… – вовремя сориентировался он.
– Ой, прости… Думаю, не очень приятные воспоминания, верно? Извини меня, пожалуйста!
– Ничего, Лаура, ты не виновата. Так, что тут у нас в тарелке?…
После вкусного и сытного обеда они вновь гуляли по городу обнявшись, сидели на лавочках, разговаривали, Лаура вспомнила как его друг связал её и сбежал из клиники. Гюнтера охватили противоречивые чувства, с одной стороны он восхитился находчивостью русского, с другой разозлился, представив, как Алекс хватает и связывает Лауру. Наверно, успел там её полапать, зараза… Ничего, если они снова встретятся, Гюнтер возобновит знакомство своего кулака с его лицом. Потом Лаура кормила голубей кусочками булочки, полюбовались в который раз на Бранденбургские ворота, посетили зверей в зоопарке..
Наступал вечер. Солнце почти опустилось, и город погружался в сумерки, которые незаметно всё больше захватывали его.
Уставшие, но полные впечатлений, они остановились у дома, в котором снимал квартиру Гюнтер. Несмотря на то что в Берлине у него была семья, он предпочитал жить отдельно, чтобы иметь определённую свободу. Привести друзей из подразделения или же девушку, с которой он хотел провести некоторое время… Такая квартира как раз отвечала этим целям. Хозяйка, у которой он снимал её, брала недорого, видимо, из уважения фронтовику, к тому же офицеру СС. Жильё располагалось на втором этаже, и было, по своему, уютным, тихим и тёплым. А что ещё требовалось неприхотливому военному, который появлялся тут эпизодически, часто ночуя в казарме? Причём, Гюнтер привёл Лауру к своему дому неосознанно и опомнился, только, когда остановился перед дверьми. Хмыкнув, удивился своему подсознанию, которое уже всё за него решило, и уверенно открыл дверь, пропустив девушку вперёд. Поднявшись по витой лестнице, они остановились перед деревянной дверью, на которой была маленькая табличка «Гюнтер Шольке». Он сам приделал её несколько недель назад, так как пару раз друзья, не отличив дверь его квартиры от других таких же по соседству, ошибались и стучали не туда. Открыв её, он снова пропустил Лауру вперёд и зашёл следом. Девушка, по-прежнему держа в руках букет, прошла в прихожую и с любопытством начала осматриваться:
