– А что, Берия был на встрече один? – с намёком спросил он. – Без охраны, водителя, помощника?
– Конечно, они были, но… – внезапно замолчал Александр и его глаза расширились от понимания. – Ты хочешь сказать что этот Круглов был не единственным вашим человеком в "НКВД"?
– Ну конечно нет! – радостно рассмеялся Залесский, чувствуя как глупая рыбка сама нанизывается на крючок. – Наших людей там не один и не два. В разных отделах, на разных должностях. Сидят спокойно, не высовываются, плодотворно и аккуратно работают, ведут идеологически правильный образ жизни, всегда поддерживают линию партии и товарища Сталина… и внимательно смотрят и слушают! А потом уже передают всё интересное нам, понимаешь? Причём, работают на нас не из-под палки а по убеждению! Зная что делают правильное дело! – продолжал вещать про вымышленную организацию мужчина.
– Предательство – "правильное дело"? – презрительно сплюнул пленник. – Оно не может быть оправдано никакими причинами! Самое отвратительное что может сделать человек – это предать своих товарищей, тех кто на тебя надеется и верит!
– А это смотря с какой стороны посмотреть! – не согласился Залесский. – Ты думаешь что если человек носит военную форму то он всегда разделяет ценности своей организации? Как бы не так! Могу привести одну из главных причин, благодаря которой наша организация постепенно расширяется. Это сталинские чистки, которые начались три года назад и продолжаются сейчас, хоть и в меньших масштабах. Несмотря на тщательный отбор и периодические встряски там работают живые люди, у которых есть и своя голова на плечах. Они видят что страна свернула не туда, ими правит хитрый грузин, пробившийся во власть благодаря интригам и подхалимству а не своей честностью! – увлечённо говорил он, отслеживая реакцию Александра.
– В смысле, расширяется? – видимо, не понял тот. – Я читал что эти чистки, с одной стороны, были необходимы, чтобы избавиться от людей Ежова. Но с другой, уверен что под каток попало и множество невиновных и честных работников. В том числе, разведчики и контрразведчики..
– Именно! – подтвердил Алексей. – Представь, работает человек на своём месте в "НКВД", старается принести пользу стране, считает себя патриотом… И тут вдруг арестовывают его, скажем, родственника… или друга детства, с которым он яблоки у соседа воровал. Называют его агентом вражеской разведки, троцкистом… Или вообще белогвардейцем из-за того что у него дальний родственник был офицером. Но он-то тут причём? Вроде бы сын за отца не отвечает, а уж за другую родню и подавно? Как бы не так! Все вокруг тут же начинают его сторониться, дескать, раз твой друг или родственник враг народа то, может и ты недалеко от него ушёл, а? Вдруг ты его сообщник? Ведь "органы" же непогрешимы! – исказившись от ненависти, сплюнул Залесский.
На этот раз пленник промолчал, погрузившись в раздумья. Но сам Алексей уже не мог и не хотел остановиться. Застарелая боль, рана на сердце, отсутствие человека с которым он мог бы говорить о таких вещах… Всё это буквально выталкивало из него слова.
– Такой чекист искренне недоумевает… Как?! Как мог быть врагом народа его друг детства или родственник? Это невозможно! Просто огромная ошибка! Так он думает… Но идёт время а "органы" не спешат выпускать жертву из своих рук. Человек пропадает… Либо в далёком лагере, либо… с концами. Сослуживцы, с которыми он работает, горячо клеймят предателя, затесавшегося в их ряды. Другие пожимают плечами, озабоченные тем чтобы самим не попасть под маховик. Словом, был наш парень, с которым вместе курили, работали, дни рождения отмечали… А завтра бац! И уже мгновенно перевернулись… "А я подозревал его!" – кричат они. " То-то он был какой-то странный в последнее время.." – думают другие. "Слава нашим чутким органам!" – с радостью подпевают третьи. А где-то в пустой квартире глухо рыдает мать-старушка, оплакивая своего арестованного сына… – с показной грустью закончил мужчина.
На минуту в погребе повисло молчание. Саша, видимо, переваривал то что услышал а Алексей пытался найти новые, убедительные слова для легенды своей информации.
– И что? – нарушил молчание пленник. – Хочешь сказать что внутри "НКВД" образовалась оппозиция из, так сказать, обиженных на власть и систему сотрудников? Не верю! Так такой отбор что все потенциальные предатели и недовольные отсеялись бы намного раньше.
