– Ева! – резко прервал её Гитлер. – Помолчи! Почему ты вечно не можешь держать язык за зубами?! – со злостью смотрел на неё Адольф.
– Извините, мой фюрер! Я не хотела! – она пыталась исправиться, но судя по виду Гитлера, у неё это явно не получилось. Фюрер отвернулся от Евы.
– Какое письмо? И кому? – осторожно поинтересовался Гиммлер. Его глаза под очками с любопытством блеснули.
– Это тебя не касается, Генрих! Забудь об этом! – раздражённо ответил Гитлер.
– Хорошо-хорошо, мой фюрер… Я уже забыл! – успокаивающе поднял руки Генрих. Вот только взгляд, брошенный им на Еву, ясно показал, что про эту историю он постарается разузнать как можно больше. Девушка съёжилась, поняв это.
Внезапно очнулся Геббельс и постарался сменить тему на более безопасную.
– Мой фюрер, возможно, следует вам или Генриху навестить нашего героя? Я пришлю фотографа, и он сделает совместные снимки. Народ увидит, что мы ценим своих людей и щедро награждаем за героические поступки.
– Нет, Йозеф, мне некогда, сейчас должны принести сводки о действиях наших войск в Норвегии. А награждать мне его пока рано, день назад я уже повысил его в звании до оберштурмфюрера, достаточно! – заявил Гитлер.
– А ты, Генрих? – обратился Геббельс к рейхсфюреру.
– Не вижу в этом необходимости, Йозеф. Парень действительно отличился, но простой благодарности по линии СС ему хватит. Кстати, а за что вы его повысили, мой фюрер? Я не помню, чтобы в последнее время произошло что-то значительное.
– Не твоё дело, Генрих! – снова вскинулся Гитлер. – И я запрещаю тебе спрашивать у него самого! Ты понял? – он в упор посмотрел на Гиммлера.
– Так точно, мой фюрер! – рейхсфюрера словно подбросило из кресла. Вытянувшись, он преданно смотрел на Гитлера.
Тот ещё несколько секунд сурово глядел на своего товарища по партии, а потом расслабленно откинулся в кресле. Внезапно, он обернулся к Еве и сказал:
– Если ты считаешь что это полезно, пусть к нему съездит Ева. Всё равно она ничего не понимает ни в войне ни в политике, ей будет скучно с нами… – его взгляд, устремлённый на девушку, не оставлял сомнений, какой ответ он ждёт от неё.
Грустно опустив глаза, Ева тихо произнесла:
– Если вы так считаете, мой фюрер… Я поеду.
– Да, именно так я считаю! – с нажимом ответил фюрер. – Гюнше, распорядись! – крикнул он.
– Слушаюсь, мой фюрер!
– До свидания, господа… – срывающимся голосом сказала Ева и медленно пошла к выходу, по пути взяв с собой газету с фотографией Гюнтера.
– Итак, друзья, как там дела у нашего друга Квислинга?.. – донеслось до неё, когда она уже выходила. Пройдя мимо молчаливого Гюнше, Ева добежала до туалетной комнаты и там, не выдержав, разрыдалась.
За что?? Ну за что ей такие унижения? Почему он такой? Она же всё для него делает, пытается угодить ему, даже одевается так как он хочет… и всё впустую. Даже сегодня… Зачем он вызвал её к себе, если тут же отправил? Или ему нравится мучить её? Как же тяжело..
Проплакав, она привела себя в порядок, подкрасилась, и из туалетной комнаты уже вышла прежняя красивая и весёлая Ева. Только у очень дотошного наблюдателя получилось бы разглядеть её чуть припухшие глаза. В машине, по пути в клинику, она мельком прочитала статью о Гюнтере. Весёлого настроения, с которым она приехала в рейхсканцелярию, не было и в помине.
Выйдя из машины возле дверей Шарите, Ева спросила в регистратуре где лежит Гюнтер и, накинув белый халат, поднялась к нему на этаж. Подойдя к нужной двери, она постучалась. Через несколько секунд та открылась, и Ева увидела молодую, симпатичную медсестру, которая строго и с каким-то неодобрением воззрилась на неё.
– Здравствуйте, фройляйн! Что вам угодно? – первой прервала молчание медсестра.
– Добрый день! Я хотела узнать, здесь лежит оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке? – спросила Ева. Она не понимала причины такого отношения медсестры, ведь они не были знакомы, но решила не обращать внимания.
Та помедлила, снова окинула её взглядом и, словно нехотя, ответила:
– Да, он здесь. Но не уверена, что сможет принять вас. Простите, а вы кто? – настороженно спросила медсестра.
– Извините, я не представилась… – спохватилась Ева. – Ева Браун, меня послал фюрер, узнать о здоровье герра Шольке. Он очень впечатлён подвигом, который совершил один из его охранников и попросил меня лично передать свою благодарность.
– Сам фюрер? – удивлённо спросила девушка. Она как-то по-новому посмотрела на Еву. – Хорошо, фройляйн, я сейчас узнаю, подождите минуту.
Она прикрыла дверь и через несколько секунд снова вернулась.
– Проходите, фройляйн Браун. Герр Шольке с радостью вас примет… – посторонилась она, открывая дверь полностью.
Ева зашла в палату и осмотрелась. Просторное, солнечное помещение, в котором находилась всего одна кровать, на которой и лежал Гюнтер. Он улыбался, глядя на неё. На беглый взгляд, Гюнтер выглядел неплохо. Ева заметила рядом с ним, на тумбочке, множество фруктов, и внезапно смутилась, поняв, что забыла ему что-нибудь купить по дороге.
