– Хорошо, Гюнтер, я согласна! – кокетливо произнесла Ева, стрельнув в него глазами. – А когда?
– Давайте так, когда я смогу, я приду к вам на работу, в ателье Гофмана, верно? И потом мы поедем в парк. Договорились?
– Да. Но это будет не свидание, а просто прогулка! – она шутливо погрозила ему пальчиком. – Не забывайте об этом!
– Хорошо, Ева, пусть прогулка! – и он усмехнулся.
– Тогда до свидания, Гюнтер! – она взяла в руки сумочку и натянула перчатки.
– Значит, всё-таки свидание? – утвердительно спросил он.
– Что? – она с удивлением посмотрела на него. – Ах вы!.. Опять хотите поймать меня на слове? – Ева шутливо размахнулась сумочкой, подумать только, он опять разыграл её! Надо быть осторожной в словах, иначе можно не заметить как её… Так, всё! Хватит об этом думать!
– До встречи, Гюнтер! – она, улыбаясь, помахала рукой.
– До скорой встречи, милая красавица Ева! – ответил ей Гюнтер.
Снова покраснев, она покинула, наконец, палату. И всю дорогу до рейхсканцелярии с её губ не сходила улыбка. Даже герр Гиммлер больше не пугал Еву. Фюрер и Гюнтер защитят её.
Тот же день. Берлин.
Гюнтер Шольке.
На редкость неудачно началась эта суббота для Гюнтера. Рано проснувшись, он позавтракал и стал с нетерпением ждать Лауру, чтобы вдоволь насладиться своей влюблённой девочкой. И она пришла… вместе с фрау Кох. Которая, улыбаясь, заявила ему, что раз его состояние здоровья отныне не внушает опасений, постоянную медсестру убирают, и она возвращается к своей обычной работе. То есть, как понял Гюнтер, это означает что Лаура, если и сможет навещать его, то редко и недолго, так как её отделение находится в другом крыле клиники. Эта подстава настолько ошеломила его, что он смог только молча проводить девушку глазами, когда она, напоследок, грустно посмотрев на него, вышла вслед за старшей медсестрой.
Опомнившись, после их ухода, он тихо, но яростно выругался, проклиная фрау Кох, и всех начальников, которые отобрали у него Лауру. Нет, это абсолютно ему не нравится! Решено, как только он выйдет отсюда, обязательно заставит Лауру переехать к нему жить. Вряд ли отсутствие кольца на пальце помешает девушке каждую ночь засыпать в объятиях возлюбленного. Каждый день приходить со службы и видеть, как тебя встречает жарким поцелуем влюблённая девушка, а из кухни доносится аромат вкусной еды… Что может быть лучше? Разве что две такие девушки… Хм, не увлекаться! Как там Алекс говорил? «Лучшее – враг хорошего»? С другой стороны, он же говорил и другое – «Одна хорошо, а две ещё лучше!» Вот и выбирай что нравится..
Немного успокоившись, он решил прослушать радио. Голос Фриче жизнерадостно сообщал о громких успехах Вермахта в Норвегии, захватах городов и радостных норвежцах. Потом зазвучал очередной бравурный марш и Гюнтер выключил радио.
Наконец, решил продолжить свои записки. Кратко описал что танковые войска прославят имена «Быстроходного Гейнца», «Лиса Пустыни», хотя, если фюрер решит не помогать «макаронникам», то Роммель отличится где-нибудь в другом месте. Сейчас он, вроде бы, командует личным поездом фюрера? Или в охране? Гюнтер точно не помнил. Также написал про талант Манштейна, Моделя и некоторых других генералов, выделившихся из своей среды военными успехами или талантами в обороне.
Отдельно остановился на Альберте Шпеере, настоятельно намекнув, что именно этот человек, пусть и архитектор, сможет подстегнуть военную промышленность Рейха. Привёл в пример его талант, в условиях жестоких бомбардировок Союзников, нарастить производство, в том числе, путём рассредоточения военных заводов и фабрик.
Вспомнив, он решил посоветовать слегка изменить штат тяжёлых моторизованных зенитных дивизионов и батарей, обязательно включив в них зенитные танки «Wirbelvind» и «Ostwind», в дополнение к уже входящим в них лёгким буксируемым орудиям. Также рекомендовал как можно быстрее форсировать работы над радаром «Вюрцбург». Все эти меры помогли бы уменьшить опасность вражеской штурмовой авиации Великобритании и США при нападении на самих зенитчиков и охраняемые ими объекты. Так как командование ПВО входило в Люфтваффе, придётся пробиваться через Геринга. Заодно напомнил о приоритете реактивных самолётов, «Ме-262» и «Ме-163», и помощи Вернеру фон Брауну.
Про флот он знал мало, разве что жаль было героический «Бисмарк», который погибнет через год с небольшим. Поэтому посоветовал фюреру использовать его только вместе с «Тирпицем», не разлучая «братьев». Естественно, с соответствующей свитой из крейсеров и эсминцев. Обратил внимание фюрера на разработку авианосцев, указав, что Америка и Япония активно строят их.
Про немецкий атомный проект он тоже, в своё время читал мельком, пришлось ограничиться советом поддержать физиков Гейзенберга, Гейгера, Боте, Дибнера, Вайцзеккера, Гана, Дёпеля.
Всё, больше ничего на ум пока не пришло. Только отложил записки под подушку, дверь тихо приоткрылась и в палату проскользнула Лаура с улыбкой заговорщицы, тут же бросившись к нему в объятия.
Радостный Гюнтер крепко обнял её, поцеловал и зарылся лицом в волосы Лауры, пахнущие чем-то приятным.
