– Везти тебя в том состоянии домой, в каком ты пребывала здесь этой ночью было бы несколько жестоко. Да и я… – и я, к слову, тоже с трудом узнал собственный голос, когда всё-таки соизволил заговорить. – Я тоже мало чем мог тебе тогда помочь. Так что, мой выбор был вполне очевидным. Да и ты не проявляла ни единого намёка на какое-либо несогласие…
– Меня вырубило? – она явно не хотела верить в настигшую её этим очень поздним утром реальность, потому что… Потому что та шла вразрез всем её последним представлениям и упёртым убеждениям на мой счёт. Она, наверное, до последнего верила, что после того, как я её наконец-то всласть оттрахаю, то тут же отпущу на все четыре стороны. Возможно, даже не дав ей одеться, привести себя в порядок и выставив голую вместе со всем её блядским шмотьём за порог своего холостяцкого логова. И тут на тебе, такое открытие века, граничащее с неожиданным для неё обломом.
– Не решусь до конца утверждать, но по всем внешним признакам и физическим показателям, да… Тебя вырубило.
Её до недавнего времени сонные глазки, раскрылись практически до максимального предела, а румянец на лице и даже на шее стал более отчётливым и характерным. Девочка не хотела верить, но пришлось. Тем более, что сами факты и окружавшая её действительность подтверждали её догадки весьма отрезвляющими доказательствами.
Это ещё что. Знала бы она, как офигивал сам Влад Мареш в моей пока ещё немного контуженной голове.
Хотел бы я вспомнить, когда и с кем в последний раз просыпался вот так в обнимку в одной «постели», но, увы. Пусто. Кажется, подобных и весьма исключительных для меня моментов не наблюдалось даже в мои золотые студенческие годы. А в постстуденческие так и подавно. Я не имел настолько абсурдной для меня привычки от слова совсем. Не говоря о том факте, что никто на моей кровати, кроме меня одного одинешенького больше никогда не спал.
И, хотя, мы проснулись не на моей хозяйской кровати и не в моей спальне, последнее открытие всё равно не могло не шокировать, как и не подействовать должным эффектом на неслабо обалдевшее сознание.
– И что… теперь дальше? – вполне закономерный вопрос, который я должен был задать себе с минуту назад, чтобы уже знать чёткий на него ответ.
Но я лишь неопределённо передёрнул плечами, успев к этому времени принять позу разомлевшего созерцателя. Подперев висок одной рукой, а другой всё так же продолжая удерживать Анну в недвусмысленном положении, я вроде как и без слов продемонстрировал то, что её ожидало дальше. Вернее, что её ожидало в самое ближайшее время.
– Ждёшь, когда я выставлю тебя за дверь?
– А разве… ни к этому всё шло?
– Твои действия с желаниями противоречат твоим словам, Энн. Может, тогда исключим последние из общего уравнения, чтобы не растрачивать на них силы и имеющиеся возможности? А возможности, судя по собственным ощущениям, у меня ещё остались немалые.
И я не просто озвучил вслух весьма банальную очевидность, но и решил закрепить их действием. Провести ладонью по шикарному бедру Серой Шапочки вверх к талии, потом к рёбрам и напоследок захватить во властный плен её полусонную грудку. И, само собой сделать парочку скользящих толчков между её ягодицами давным-давно проснувшимся членом, вжавшись мошонкой в её горячую киску с особым буквально животным наслаждением.
– Это всё равно ничего не меняет… – но она так и не послушалась, решив в который уже раз (видимо, по старой привычке) втиснуть свои пять центов в столь волнующий для нас момент. Причем именно тогда, когда я угрожающе нагнулся над её ошеломлённым личиком.
– Да бога ради. Главное, что не меняет возможности получить обоюдное для нас удовольствие, за которым ты сюда и пришла. Так что… самое время заткнуться или использовать более подходящие слова с выражениями для нашего дальнейшего мероприятия.
Из книги М.Хаксли
***
«Знаешь, это уже не смешно! Совершенно не смешно!»
«А кто говорил, что будет легко и просто? И разве я не предупреждал тебя об этом раньше?»
«Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?»
«Потому что ты и сама прекрасно знаешь на это ответ. И к чему сейчас всё это жеманное кокетство, а? Так понравилось вживаться в роль жертвы, что теперь не можешь остановиться?»
Опять небольшая пауза в несколько секунд перед тем, как замигает долгожданное слово «Печатает…»
