— Ты… — начал было блондин, бросив яростный взгляд на Кааса, но так и не продолжил гневную фразу. Первый порыв: пристукнуть посланника Сэн, как-то очень быстро сошел на нет. Сложно злиться на того, чья сущность всего несколько недель назад была частью тебя. И не просто частью, а спасительной составляющей, благодаря которой Кир из рода Кули стал первым аше-аром, сумевшим преодолеть притяжение бездны[21]. — Значит, и ты здесь, — уже совершенно спокойным, даже немного усталым тоном, произнес он. — Мне следовало догадаться.
Ворон склонил голову набок, мигнул зелеными пуговками глаз, после чего выставил вперед правую лапу, в которой начал проявляться перевязанный ленточкой свиток. Кир-Кули молча забрал предлагаемое к изучению послание, развернул и прочел следующее:
Записка была короткой и в подписи не нуждалась.
— Вот ведь… Мирдов сын… в смысле, Сэн! — не без уважения протянул эйсард, вытряхивая на чистую от золота часть плиты содержимое сумки, подсунутой Светлоликим. Пара книг, стопка рукописных листов с какими-то схемами и флакон коары. — Ты точно знал, что их здесь нет! — констатировал блондин.
— Кар-р-р! — согласно отозвался ворон и принялся чистить клювом и без того идеальные перья.
Впрочем, Кир-Кули в подтверждении и не нуждался. Все было понятно и так. Ашенсэн в типичной для себя манере решил проблему. А именно: услал подальше эмоционально нестабильного подопечного, ведущего себя, по мнению новоиспеченного наставника, неадекватно ситуации. Еще и подстраховал, выдав сопровождение в виде одного из своих посланников. И досуг обеспечить не забыл, «ненавязчиво» так предлагая застрявшему среди пустых развалин аше-ару заняться самообразованием.
— Тренироваться, значит, надо? — уточнил белокожий мужчина, скосив серебристо-голубые глаза на притихшего ворона. Тот прекратил свое занятие и, насмешливо посмотрев на блондина, совсем не по-птичьи кивнул. Клыкасто улыбнувшись посланнику, Кир-Кули перевел взгляд на темное ночное небо, где уже давно кружили, как стервятники, три крылатых силуэта. — Что ж, Сэн, так и быть, потренируюсь, — сказал он задумчиво. — И начну, пожалуй, с практики!
Я проснулась.
Как-то разом вынырнула из вязкой темноты, в которой не было ни капли живительного света, и открыла глаза. Вокруг царил приятный полумрак. За полупрозрачной завесой, похожей на пронизанную мерцающими нитями вуаль, виднелись каменные стены, уходящие так высоко вверх, что потолок терялся в темноте. Немногочисленная, массивная мебель была так же вытесана из камня.
— Где я? — сиплое «карканье» вырвалось из пересохшего горла, и я не сразу сообразила, что так звучит мой собственный голос. Мой! А… — К-кто я? — прошептала, с ужасом понимая, что не знаю ответ на оба вопроса. — Не помню! Черт знает что! — и спустя пару минут: — А кто такой черт? И что он знает?
В голове замельтешили какие-то обрывки мыслей, образов, никак не желающие складываться в целостную картину. Отчетливо были ясны две вещи: черт — существо мужского пола, и… я хочу есть. Очень хочу! А на кровати, пусть и на такой удобной, еды нет.
Я осторожно переместилась к краю постели. Белая, украшенная кружевом рубаха легко скользила по алому атласу простыни. Еще осторожнее села и тронула пальцами ноги пол, готовясь к обжигающему холоду. Вопреки ожиданиям, камень показался мне теплым. И тогда я смело поставила на темные плиты всю ступню. Вокруг нее образовалось круглое, светящееся пятно. Словно кто-то снизу специально разогрел этот кусочек пола под моей ногой.
Прохода в мерцающем пологе я не нашла, пришлось собирать странную вуаль руками и пролезать под ней. Светящиеся круги услужливо следовали за мной по каменному залу: от кровати к окну, за которым простиралось безбрежное чуть зеленоватое небо над бескрайней водной гладью. От окна к креслам с мягкими атласными подушками все того же алого цвета, от кресел к арке, ведущей в помещение с низким сводчатым потолком и пустым бассейном. От арки к двери, которая оказалась запертой… Еды не было. Совсем! Впрочем, одежды, обуви и всяких девичьих мелочей — тоже. И это, признаться, настораживало. Разве не здесь я живу?
Дверь, столь неприступная для меня, распахнулась, впуская высокого мужчину с какими-то свертками в руках. На его красивом лице при виде меня расцвела широкая улыбка.
— Любимая, ты уже проснулась?! — не то спросил, не то констатировал очевидное он.
Задумчиво окинула взглядом его длинные темные волосы, черный кожаный костюм и красные рукава шелковой сорочки, надетой под жилет… красный, черный… черный, красный… в голове словно что-то щелкнуло, и я озвучила внезапно пришедшую мысль:
— Ты черт?
Улыбка мужчины несколько поблекла.
