— Если бы не джонт, — заключил Ян-Йеовил, — потери были бы пятикратно выше. В то же время приходится признать, что это практически нокаут. Еще одного такого удара Терра не перенесет.
Он обращался к своим ассистентам, джонтировавшим по офису и за его пределами. Они появлялись и исчезали, швыряли распечатки на его стол, вычерчивали результаты и уравнения на гладкой доске, в которую была превращена стена кабинета.
Здесь царила озабоченная неформальность, и когда ассистент подчеркнуто-официально постучал в дверь, испрашивая разрешения войти, Ян-Йеовил насторожился.
— Ты чего дурака валяешь? — осведомился он.
— К вам гостья, Йео.
— Нашел время комедию разыгрывать! — возвысил голос Ян-Йеовил и обличающим жестом указал на доску, испещренную описывающими катастрофу уравнениями Уайтхеда. — Взгляните и восплачьте!
— Крайне особенная гостья, Йео. Наша Венера с «испанской лестницы».
— Кто? Какая такая Венера?
— Ваша Венера из Конго.
— А! Эта? — Ян-Йеовил поколебался. — Давай ее сюда.
— Разумеется, Йео, вы проинтервьюируете ее в уединении?
— Конечно, нет. У нас война. Докладывайте и дальше, но со мной приказываю общаться только на Тайной Речи.
В кабинете появилась Робин Уэнсбери, все еще в белом потрепанном вечернем платье. Она джонтировала в Лондон прямо из Нью-Йорка, не утруждая себя переодеванием. Лицо ее носило следы высохших слез, но сияло красотой. Ян-Йеовил за долю секунды смерил ее испытующим взглядом и понял, что первое впечатление о девушке не подвело его. Робин оглядела капитана в ответ, и у нее глаза полезли на лоб.
— Но это же вы были тем коком с «испанской лестницы»! Анджело Поджи!
Как опытный разведчик, Ян-Йеовил загодя продумал ответ в подобной критической ситуации.
— Я не кок, мадам. У меня не было времени предстать перед вами в обычном моем великолепном облике. Пожалуйста, садитесь, мисс?..
— Уэнсбери. Робин Уэнсбери.
— Какое прекрасное имя. Я капитан Ян-Йеовил. С вашей стороны крайне любезно повидать меня, мисс Уэнсбери. Вы сэкономили нам много сил на долгий утомительный поиск.
Ян-Йеовил обратил внимание, что ее губы не шевелятся.
— О, вы телепатка, мисс Уэнсбери? Но как это возможно? Я полагал, что знаком со всеми телепатами системы.
— Я не полноценная телепатка. Я только телепередатчик. Могу посылать мысли… но не принимать.
— И, разумеется, это делает ваш дар практически бесценным для окружающих. О да. — Ян-Йеовил заинтересованно покосился на девушку. — Как печально. Мисс Уэнсбери отягощена всеми проблемами телепата и лишена каких бы то ни было преимуществ. Я вам искренне сочувствую. Верьте мне.
— Осторожно, мисс Уэнсбери, я принимаю ваши мысли. Да, так что там насчет Испанской лестницы? — Он сделал паузу, прислушиваясь к ее взбудораженным телепатемам:
— Дорогая моя девочка, — ласково заговорил Ян-Йеовил, взяв ее за руки и погладив, — пожалуйста, выслушайте меня. Минуточку вашего внимания. Вы тревожитесь попусту. Вероятно, вы потенциальная коллаборантка. Так?
Она кивнула.
— Это печально. Но не тревожьтесь больше. Насчет методик, которыми Разведка вырывает и вырезает инфу из нужных ей людей… это все ложь. Пропаганда.
— Пропаганда?
— Мы не звери и не садисты, мисс Уэнсбери. Мы знаем, как вытянуть из человека информацию, не прибегая к средневековым пыткам. Но мы распространяем о себе жуткие побасенки, чтобы склонить к сотрудничеству. Запугать.
— Это правда, мисс Уэнсбери. Я могу доказать свои слова, но сейчас в этом нет нужды. Ведь, судя по всему, вы явились сотрудничать с нами добровольно.
— Ваши мысли наводят на предположение, что вас не так давно жестоко одурачили, мисс Уэнсбери. Вы больно обожглись на доверии.
— Да. Так и было. Но я сама виновата, по большей-то части. Я дура. Я такая дура…
— Вы не дура, мисс Уэнсбери, и перестаньте себя ненавидеть. Не знаю, что пошатнуло вашу самооценку, но, надеюсь, мне удастся ее восстановить. Итак, вас обманули? И, с вашей точки зрения, повинны в том вы сами? Мы все склонны к самообману. Однако вам явно кто-то помог в этом. Кто же?
— Тогда не говорите.
Робин сделала глубокий вдох.
— Я пришла донести на человека по имени Гулливер Фойл.
Ян-Йеовил тут же обратился в слух.
