Моя ужасная няня полностью

Она заметила, что их поведение, несомненно, улучшилось в последнее время, и приписывала эти благотворные перемены добродетельному примеру Евангелины.

– Когда я выезжала из дома, – сказала миссис Грин, – вот чем занимались мои дети.

Мэри пристегнула Младших друг к другу лямками сарафанов, и они ходили спиной друг к другу, лопаясь от смеха.

Валери где-то услышала, что если есть бумагу, то будешь заикаться, и скармливала страницы из тетрадки пуделю, пытаясь научить его говорить «г-г-г-гав!».

Элисон спрятала волнистого попугайчика, а в его клетку посадила кота; когда бабушка увидела кота, облизывающегося в попугаичьей клетке, с ней случилась истерика.

Адам засунул семейные письма в паровой котёл.

Сесили и Уильям натёрли воском сиденье стула своей новой гувернантки, и она соскальзывала всякий раз, как садилась.

А Маркус выкрасил стёкла её очков тонким слоем розовой краски, поэтому бедняжке всё казалось розовым, и она решила, что у неё воспалились глаза.

И все остальные мои дети просто ужас что творили.

– Вам нужна няня Матильда, – порекомендовала тётя Аделаида.

Забавное и странное ощущение охватило детей: как будто когда-то, давным-давно, такое уже случалось. Они быстро возразили:

– Только мы вам её не отдадим: она наша.

А няня Матильда стояла в дверях и улыбалась – но в то же время две большие слезы появились в уголках глаз и покатились по щекам. И по пути они как будто смыли с лица няни Матильды самые последние морщинки. Оно больше не было круглым и тёмным, и нос, прежде похожий на две картофелины, стал совершенно нормальный, а её порыжевшее чёрное платье засияло тёплым золотом. И няня сказала:

– Ах, дети, вы всё забыли! Когда я по-настоящему нужна, но не нравлюсь вам – я обязана оставаться с вами. А когда я вам уже не нужна, но вы всем сердцем хотите, чтобы я осталась, значит мне пора уходить.

– Ой, нет! – закричали дети. – Ты не можешь уйти! – И тут же начали придумывать новые шалости. Это оказалось непривычно трудно, но парочку выдумать удалось. – Мы ещё не очень хорошие, – с надеждой сказали они.

– Но мои дети хуже, – взмолилась миссис Грин.

– Похоже, это и вправду так, – развела руками няня Матильда и, сделав небольшой реверанс перед бабушкой Аделаидой, произнесла: – С вашего разрешения, мадам, с завтрашнего дня я начну работать с детьми миссис Грин.

Потом она улыбнулась детям и показалась такой прекрасной – несмотря на огромный торчащий Зуб, – что они разрыдались, умоляя:

– Не уходите! Не уходите!

Тем вечером, когда они все уже улеглись в постели, няня Матильда пришла и каждого одарила особым поцелуем и особым объятием и ещё сказала особое «доброй ночи». А когда она вышла, тихонько закрыв за собой дверь, дети спросили друг друга:

– Она сказала «доброй ночи» или на самом деле это было «до свидания»?

Но в глубине души они знали, что няня с ними прощалась.

ОЗМОЖНО, оттого, что на сердце у детей было так тяжело, им начали сниться сны – во всяком случае, нечто похожее на сны. Впоследствии они никогда не могли точно сказать, что из этого было сном, а что – реальностью, но их не отпускало ощущение, что нечто очень похожее с ними уже происходило.

Детям снилось, что после того, как няня Матильда закрыла за собой двери и весь дом погрузился в тишину, они встали и прокрались в сад, встретились под ивой и сказали:

– Ну уж нет, без неё мы тут точно не останемся. Давайте убежим! И вернёмся домой!

И вдруг, не успев понять, как это случилось, они и вправду побежали.

И не могли остановиться.

Дом был очень тих. Он стоял, высокий, тёмный и угрюмый, обиженно глядя, как они убегают. Он будто сам распахнул ворота и сказал: «Ну и ладно, ну и бегите: всё равно вы нам здесь не нужны». И дети почувствовали себя изгнанниками, выставленными за порог, но, когда с сомнением оглянулись на ворота и подумали, а не вернуться ли, створки сами собой захлопнулись перед их носом, и они заметили, что на воротах висит объявление: «Апастная енфекцыя, вхот васприщён». Так что вернуться они уж всё равно не могли – пришлось бежать.