Паша грудь дала сынишке-
Он годился мне в отцы.
Мясо жарили мальчишки,
Наткнутое на хлысты.
Закусив таким макаром,
Алексей баян достал,-
В такт стуча, с душевным жаром,
Лихо «Барыню» начал.
Тишь взорвалась словно мина,
Будто умерший воскрес!
Взял Артём баян у сына-
И полился полонез.
Эта музыка сжимала
Человечие сердца.
И ряды плотней сдвигала
Вокруг дедова костра.
Дед подыгрывал душою,
Взгляд уставил – в никуда.
Будто знал, что с той землёю,
Он прощался навсегда.
Утром подали вагоны,
Грузовые, двух осей.
И конвой погнал с перрона
К ним винтовками людей.
По расчёту, разместили-
Пять семей в один вагон:
Семьи многодетны были-
Оттого такой резон.
В обе стороны от двери,
Сбили наров яруса.
А под крышею глядели
Два окошка, как глаза.
Вагон деда оказался
«Попросторнее» других.
Мест в нём ярус оставался
Незаполненных, пустых.
К ним киргизов подвизали,
Чтобы численность блюсти.
Всё же, так и не сказали,
Куда будут их везти.
В три часа отъезд пробили.
И в Арысе, через день,
К ним вагоны подцепили
Из узбеков и туркмен.
И пошёл состав на север,
Вдоль теченья Сырдарьи.
Может, кто и в что-то верил,
Но страшились Сибири.
Даже темой умолчанья,
Сам маршрут киргизам стал.
Дед записывал названья
Станций, что Кузьма читал.
Он Сибири не боялся.
Но возник душевный мир,
Как в названьях разобрался,
Что везут их не в Сибирь.
Братья все в верху лежали-
Кузя с Ваней – под окном.
Час от часу извещали
О событьях за бортом.
И, когда проехав Волгу,
И на запад взял маршрут,
Дед сказал, ложась на полку:
–Нас в Сибирь – не повезут.
При ином бы положеньи,
Им Сибирь – не избежать.
Если б не Постановленье:
«Хлопководство расширять.»
V
На восьмой день, по отбытью,
В Харьков прибыл эшелон.
Приказали людям выйти
Из вагонов на перрон.
У всех заспанные лица,
Смрад разил, как от скота.
Этот город был столицей
Украины в те года.
В Харькове конвой киргизский,
Украинским ГПУ,
Передал людей, по списку,
Под конвой – уже ему.
Также цепью, вдоль состава,
Стал украинский конвой:
В новой форме, шаг расставя,
И с винтовкой за спиной.
А Татьяна, как узнала,
Что – в Украине родной:
– «Далеко ль моя Полтава?»-
Вдруг спросила у конвой.
Отстранились те моментом,
Как не к ним обращено:
– «Нам со ссыльным контингентом,
Говорить запрещено!»
Тут подводы подкатили
С термосами в два ряда.
По составу объявили,
Что привезена еда.
Должен старший по вагону,
Взяв с собой ещё троих,
С вёдрами прийти к перрону,
И обед взять на своих.
Их впервые так кормили,
Со дня выезда с Пишпек:
Три ведра борща налили,
Им на тридцать человек.
На второе – каша с мясом,-
Также дали три ведра,
Ведро ливеру, запасом,
Булку хлеба – на два рта.
Им ещё по булке дали
Хлеба, сахару сто грамм,
И на митинг всех погнали
У вокзала, на майдан.
Там уже чины стояли,
Блестя «шпалами», окресь.
Все на штатского взирали,
Видно, был он главный здесь.
Поднял руку для привета,-
Видно, понял их вопрос,
Что с Пишпека, без ответа,
Этот люд сюда привёз.
Знал он, что слова им значат,
Знал и что сказать, и как,
Потому, наверно, начал
Свою речь, примерно, так:
– «Вы есть спецпереселенцы,
Заключённых нет средь вас!
Средней Азии посланцы-
Хлопок, чтоб растить у нас.»
И продолжил этот в штатском,-
Видя, что ответ дал всем:
– «Много от России царской
Нам досталося проблем.
Вот вопрос – века витает,
Мы должны его решить:
Стране хлопка не хватает,
Чтоб одежду людям шить.
Потому НЭП отменили-
Чтоб проблем не создавать.
Их лишь плановой по силе
Экономике решать.
А при плановом подходе,
В сверхдостаточной стране,
И при грамотном народе-
Вечно быть нам на коне.
Цель великая, большая-
Вехи – пятилетний план.
То дорога столповая
И маршрут на ней – задан.
Даны реперные метки-
Хлопководство развивать,
Чтоб его, в две пятилетки,
Нам индустрию создать.
На селе все снять преграды:
Перемены здесь идут
В сути сельского уклада-
Коллективным будет труд.
Только при единстве целей,
Общих смыслов и задач,
Село станет в полной мере
Государству отвечать.
Кстати, с ленинским Декретом,
О земельных спорах, тех:
Да, крестьянам, но при этом
Им – не лично, а для всех!
Будут созданы колхозы-
Кооперация в селе.
Будут созданы совхозы-
Госхозяйства на земле.
Нам селекция поможет
Зону хлопка расширять.
И в условиях похожих
Хлопководство развивать.
А начнём мы с Украины:
На херсонщине, как раз,
Против хлопка нет причины,
Чтоб не рос он, как у вас.
Но у нас не засевали
Хлопком земли – никогда,
Потому вас и прислали
С Средней Азии – сюда.
Вы о хлопке всё в натуре
Знаете, ведь, почитай,
Вам исконная культура,
Как китайцам, скажем, чай.
Кто вы были – нам известно.
Но забудем навсегда,
Если жить начнёте честно,
Словно с чистого листа.
Создадим хлопкосовхозы:
Ваш долг местных обучать.
А теперь прошу, вопросы
Ваши, мне счас задавать.»
Все расслабленно молчали,
На глазах царил покой.
Может, плохо понимали-
Всё-ж язык им неродной?
Хоть Татьяну подмывало,
В них про родину спросить,
Но, наверно, промолчала,
Душу, чтоб не теребить.
Память, как не жгла Татьяну,
Было ей не суждено,
Увидать свою Полтаву,
Даже с поезда, в окно.
Рано утром, через сутки,
Эшелон пришёл в Херсон.
Дали хлеба по полбулки-
И ссадили на перрон.
В две колонны всех разбили
И на пристань повели,
Там на баржи погрузили
И по Днепру повезли.
У Каховки баржи стали,
Трапы, бросив над водой.
У причала уже ждали
