По моей команде его расстреляли. Иван Недвига был оправдан. Я думал, что оправдают и Якова, начал уже радоваться. Мне всё-таки было жаль его. Но Мариус огласил смертный приговор и ему. Я сказал, что звал его с нами, он, вероятно, не услышал из-за шума, но я уверен, что если бы он услышал, то пошел бы со мной: мы вместе преодолели такой путь.
Мариус зло посмотрел на меня своими чёрными, похожими на переспелую вишню глазами и спросил дрожавшего Якова. Видно было, что Яшка не понимает смысла всего разговора, и я обратился к нему, положив руку на плечо:
– Яша, вспомни тот день…
Мариус не дал мне продолжать:
– Расстрелять…
Яшка понял и уставился на меня безумными глазами. Мариус подтолкнул его туда, где лежали тела Григория и ворюги.
Я дал команду стрелять.
Нас всех била дрожь. Все были в каком-то трансе, и, когда вдали раздался выстрел, мы бросились бежать.
– Стой, – раздался окрик Мариуса. – Закопать!
Я выделил четырех человек: Павла, Николая-белоруса, Николая-коми и Ивана Недвигу. Этой группе под командой Гриши приказал быстро закопать трупы (лопаты принесли с собой мэры), а с остальными пошёл до опушки проводить судей.
Там мы расстались и сели поджидать Гришу. Группа вернулась минут через 40, но без Ивана. Он сбежал…
Перед судом мы обыскали подсудимых и все личные вещи положили на брезент. Когда по моему приказанию Костя-ленинградец стал собирать вещи казненных в мешок, Мариус взял часы Фёдора, на которые претендовал Валерий. Мне показалось, что он хочет положить их в карман, и я зло посмотрел ему в глаза. Он улыбнулся, положил часы и сказал:
– Я вчера слышал об этих часах, и они действительно интересные. Я старый часовщик и понимаю толк.
Все вещи казнённых я передал Алисе. Она раздала их ребятам. Я и Костя рыжий ничего не взяли. Земляк Валерия был недоволен, что его кумир взял себе часы Фёдора, а Костя протестовал против раздачи вещей.
Мы вернулись в лагерь около одиннадцати вечера. Нас уже поджидали Алиса и Валерий.
Я при всех доложил Алисе о случившемся и передал мешок с вещами казненных. Во время моего доклада Валерий стоял лицом к костру, и я видел его хмурое лицо. Оно оживилось, когда я передал Алисе мешок с вещами.
– А где часы? – шёпотом спросил меня Валерий.
– В мешке.
На этом наш разговор закончился. Я не понял, почему хмурился Валерий и тогда, когда он мне одному сказал, что можно было бы казнить только Фёдора, а то и без этого обойтись. Наивный я был – раз он знал заранее, кого должны были казнить, то его хмурый вид был игрой. А вдруг наверху осудят казнь? Он не присутствовал на суде, а мне выразил своё отрицательное мнение по поводу приговора. При Алисе он молчал. И я делаю вывод, что при обсуждении этого вопроса он предварительно согласился с будущим приговором. Допускаю, что он сначала мог возражать, а потом согласился.
Алиса, выслушав меня, громко, чтобы все слышали, заявила:
– Суд вынес правильный приговор.
Она предложила всем сесть и сказала, что, хотя была уже ночь, нам надо провести собрание отряда.
Молодец! Она прекрасно разбиралась в психологии, понимала, что все мы травмированы событиями закончившегося дня, и нужна была разрядка. Ею и стало собрание.
Алиса начала с характеристик казнённых. Она обрисовала Фёдора, Григория и ворюгу как случайных людей в отряде, анархистов и бандитов по натуре. Фёдор, по ее мнению, был просто предатель, может быть, даже засланный специально, чтобы развалить создаваемый отряд. Она поведала обо всех высказываниях и делах Фёдора, о возмущении окрестных жителей грабежами в Монтиньи и Жюсе, об осквернении церкви в Монтиньи (или в Жюсе), где было что-то украдено, поломаны стулья и нагажено на амвоне, с которого пастор выступает с проповедью. Рассказала, что бандюги установили связь с уголовными элементами из Жюсе для сбыта награбленного.
Она неубедительно охарактеризовала преступную деятельность Якова (очевидно, аргументов было мало). Говорила о его окольном участии в грабежах, которые устраивались по указке местных уголовников. И особенно подчеркнула, что Яшка отказался пойти с нашей группой, хотя я и звал его. Сожалела, что не казнили Ивана Недвигу, который удрал, и нет гарантии, что он не перебежит к немцам.
Потом она спросила Габриэля, что он скажет в своё оправдание всем партизанам и как он расценивает приговор суда?
Опытный демагог, Габриэль начал с того, что, как командир отряда, он тоже достоин участи казнённых. Повинился, что позволил Фёдору увлечь себя гнилыми идеями. Он винил себя также в том, что не пресёк грабежи, инициаторами которых были ворюга, Григорий и Яков. Утверждал, что хотел встретиться с Алисой и переговорить обо всем. Намеревался предложить Алисе изгнать из отряда Фёдора, Григория, ворюгу, и тогда отряд стал бы боеспособным. Но такая встреча не состоялась. Сейчас, конечно, он не может быть командиром, им должен стать Валерий. Меня он предлагал сделать его заместителем.
