Я с детства был не таким, как все, и со временем это чувство лишь росло. Когда сверстники играли и развлекались, я зачастую не знал, как реагировать на то или иное действие. Социопатия, психопатия, а может — расстройство аутистического спектра? Ответ на этот вопрос мне так и не удалось отыскать. «Каково это — быть человеком? — спросил я однажды самого себя. — И нужно ли мне это вообще?» Возможно, отбросить мораль и навеянные обществом ограничения — именно то, что требуется в современном мире?
Мне снился сон. Это чётко ощущалось всей поверхностью моего тела. Всё вокруг буквально кричало об этом, пронизывало реальность.
Было светло, яркий полдень, а я медленно шёл вдоль ряда припаркованных машин, заглядывая в окно каждой из них. Ряд казался бесконечным. Возможно, так и было, ведь каждый раз, когда я подходил к последней, за ней появлялась ещё одна.
«Зачем я это делаю?» Хороший вопрос, но сон работает по своей собственной логике, а потому я послушно двигался дальше. «Когда это закончится?» — более правильный вопрос, который уже есть смысл задавать. «Никогда» — ещё более правильный ответ, который я произнёс самому себе.
Чем-то процесс напоминал мне… рисование. Помню, как, будучи совсем маленьким, я любил рисовать круги. Двигаясь по нему, ты рано или поздно возвращался в начало. Я делал так, образуя спираль. Бесконечный круг. Здорово, правда? Сколько бы ни шёл по нему, никогда не вырвешься из петли. Кажется, что уже почти, вот-вот — но тут просто возвращаешься к исходной точке.
«Уроборос — змей, пожирающий сам себя. Символ вечности. Как это банально» — даже собственные мысли шли по кругу.
Забавное наблюдение: когда кто-то стремится уйти от собственных воспоминаний о каких-то ужасных событиях прошлого, старается заглушить их алкоголем, таблетками, новыми отношениями, психологом или каким-нибудь иным способом, то лишь оттягивает время до момента, когда ему придётся пережить их снова. Дойти, ха-ха, до исходной точки.
И, кажется, я оказался именно в такой ситуации. Ощущение, что нахожусь в конце ряда припаркованных машин, но, быть может, всё ещё в его начале. Или вернулся к началу?
Проходя мимо каждой тачки, автоматически подмечаю, что они пусты. Никого. Ни водителя, ни пассажиров. Логично, ведь сейчас середина дня, а автомобили припаркованы. Вот что людям делать внутри? Разве что ждать чего-то или, как в моём случае, кого-то. Быть может, именно меня?
«И на этом всё закончится, верно?» — новый вопрос, так любимый мною.
Наконец я каким-то чудом добрался до последней машины, стоящей перед перекрёстком. Это заставило меня подобраться, понимая: если что-то и должно случиться, то сейчас.
Автомобиль был припаркован ровно, как и все остальные, вот только… двигатель в нём работал. Одно это уже вызывало напряжение и ожидание чего-то, что может мне не понравиться.
Присмотревшись, осознаю, что внутри, на водительском сиденье, находится мужчина, который смотрит через лобовое стекло, наблюдая за дорогой. И, признаюсь честно, там было за чем наблюдать! Через перекрёсток, ожидая зелёного сигнала светофора, активно проезжал самый разный транспорт. Наверняка каждая из этих тачек ехала по своим, безусловно, важным делам. Может, служебным, а может, и личным.
Я подхожу ближе. Каждый шаг даётся всё труднее. Ноги липнут к асфальту, словно бы я пытаюсь преодолеть жирную мокрую грязь. А может, даже смолу? Асфальт плавится под моими ногами? Смешно!
В этот момент мужчина разворачивается в мою сторону, и день обращается ночью. Свет гаснет, будто кто-то щёлкнул выключателем. И хоть тьма не была абсолютной, но чертовски пугающей. Транспорт, секунду назад мечущийся по шоссе, застыл, словно видео поставили на паузу. Машины странно дёргались, но не имели возможности сдвинуться с места.
Сердце забилось как бешеное: у водителя не было лица. Провал. Бесконечный тёмный провал, словно засасывающий немногий оставшийся свет. Он поглощал всё вокруг, всасывая в себя, как чёрная дыра.
— Можно обманывать часть людей постоянно, можно — всех, но лишь малое время. Но нельзя постоянно обманывать вообще всех. И уж тем более — самого себя, — его голос скрежетал, словно кто-то, шутки ради, решил перепилить стальной брус ржавой пилой.
Кажется у меня заболели зубы, а вслед за ними и голова.
— Ты знаешь, о чём я, — напоследок этот мужчина указал на меня пальцем, а потом… кажется, я моргнул? Всё прекратилось, словно ничего и не было. На улице снова светило солнце, а транспорт продолжил своё движение. Как ни в чём не бывало.
Что это было? — Я прошёл вперёд. Ноги уже не липли к земле.
Глаза не отрывались от его ныне пустой машины. Она всё ещё работала, хоть за рулём и никого не было. Я смотрел на неё, странно зависнув, и, казалось, никак не мог поймать улетающую мысль. Но вот через какое-то время налетели тучи, извергая из себя потоки воды. Стало холодно, а после неподалёку ударила молния. Невольно оглянувшись, ничего не заметил, но стоило лишь обернуться обратно, как обнаружил, что у машины открыта передняя дверь. Как раз та самая, водительская. Она словно приглашала меня сесть внутрь и пересидеть непогоду!
Стоит ли оно того? — Я вспомнил хозяина этой тачки, и желание продолжать с ним взаимодействовать таяло, как сахар в чае.
Тем не менее я делаю шаг вперёд и… просыпаюсь.
— Господи боже, — вскочив с кровати, прижал руку к груди. Сердце билось как ненормальное, а я никак не мог отдышаться. — Нет, — качнул головой, — это уже слишком.
