Моя жизнь полностью

С учебой на юридическом факультете и политической деятельностью все складывалось прекрасно, а вот в моей личной жизни царил беспорядок. Я порвал с одной молодой женщиной, и она отправилась к себе на родину, чтобы выйти замуж за своего давнего друга. Потом произошел болезненный разрыв отношений со студенткой юридического факультета. Она мне очень нравилась, но я не считал возможным связать себя с ней брачными узами. Я почти примирился с тем, что остался один, и решил некоторое время не иметь подружки. Однажды на лекции профессора Эмерсона по политическим и гражданским правам, сидя в аудитории на заднем ряду, я заметил девушку, которую никогда не видел раньше. По-видимому, она посещала эти занятия еще реже, чем я. У нее были густые темно-русые волосы, она носила очки и не пользовалась косметикой, однако в ней чувствовались сила и самообладание, которые я редко встречал как в мужчинах, так и в женщинах. После занятий я вышел вслед за ней, намереваясь представиться. Оказавшись совсем близко от девушки, я протянул было руку, чтобы коснуться ее плеча, но сразу же отдернул. Реакция была почти физической. Каким-то таинственным образом я понял, что это будет не обычное похлопывание по плечу, что, возможно, я вступаю в отношения, которые не смогу прекратить.

В следующие несколько дней я не раз видел эту девушку в университете, но не подходил к ней. Однажды вечером я стоял в дальнем конце длинного узкого помещения Юридической библиотеки Йельского университета, беседуя с другим студентом, Джеффом Глекелом, о том, что мне необходимо поступить на работу в Yale Law Journal Джефф призывал меня сделать такой шаг, уверяя, что это гарантирует мне должность секретаря федерального судьи или поможет найти место в одной из лучших юридических фирм. Он говорил очень убедительно, однако мне это было неинтересно. Я собирался домой, в Арканзас, и обзорам судебной практики предпочитал политику. Через некоторое время я внезапно перестал слушать горячие и настойчивые призывы Джеффа, потому что снова увидел эту девушку, стоявшую в противоположном конце комнаты. На этот раз она тоже посмотрела на меня. Через некоторое время девушка закрыла книгу, прошла через всю библиотеку, взглянула мне прямо в глаза и сказала: «Если вы собираетесь и дальше глазеть на меня, а я буду смотреть на вас, нам следует, по крайней мере, представиться друг другу. Я — Хиллари Родэм, а как зовут вас?» Хиллари, конечно, все это помнит, но ей кажется, что слова были несколько иными. На меня это произвело большое впечатление и настолько ошеломило, что несколько секунд я не мог ничего сказать. В конце концов я произнес свое имя. Мы немного поговорили, и она ушла. Не знаю, что подумал обо всем этом бедный Джефф Глекел, но он больше никогда не заговаривал со мной об обзорах судебной практики.

Через пару дней, спускаясь по лестнице на первый этаж здания юридического факультета, я снова увидел Хиллари. На ней была длинная, почти до пола, яркая цветастая юбка. Я твердо решил побыть с ней некоторое время. Хиллари сказала, что собирается записаться на занятия следующего семестра, и я предложил ей пойти вместе. Мы стояли в очереди и разговаривали. Я считал, что прекрасно справляюсь с ситуацией, до тех пор пока мы не оказались первыми в очереди. Секретарь факультета посмотрел на меня и сказал: «Билл, что ты опять здесь делаешь? Ты ведь уже записался сегодня утром». Я покраснел как рак, а Хиллари засмеялась своим чудесным смехом. Моя уловка провалилась, и я предложил ей пойти со мной в художественную галерею на выставку Марка Ротко. Я был так взволнован и так нервничал, что совсем забыл о забастовке обслуживающего персонала университета и о том, что музей закрыт. К счастью, там дежурил охранник. Я объяснил ему, в чем дело, и предложил убрать ветки и другой мусор в саду музея, если он позволит нам войти.

Охранник посмотрел на нас, подумал и впустил. К нашим услугам оказалась вся выставка. Это было чудесно, и с тех пор я всегда любил Ротко. Осмотрев экспозицию, мы вышли в сад, и я собрал валявшиеся там ветки. Думаю, тогда я выступил в качестве штрейкбрехера в первый и последний раз в своей жизни, однако профсоюз не выставил около музея пикет, а кроме того, в тот момент я меньше всего думал о политике. После того как я закончил обещанную уборку сада, мы с Хиллари провели в нем еще около часа. Там была большая красивая скульптура сидящей женщины, изваянная Генри Муром. Хиллари устроилась у нее на коленях, я сидел рядом, и мы разговаривали. Очень скоро я положил голову ей на плечо. Это было наше первое свидание.

Следующие несколько дней мы провели вместе: просто гуляли и разговаривали обо всем на свете. В конце следующей недели Хиллари уехала в давно запланированную поездку в Вермонт, чтобы увидеться с мужчиной, с которым она встречалась. Я очень волновался. Мне не хотелось ее терять. Когда поздно вечером в воскресенье она вернулась домой, я позвонил ей.