Наши критики смаковали объем этого документа, занимавшего 1342 страницы, хотя Конгресс ежегодно принимает законопроекты, посвященные менее глубоким и сложным вопросам, в которых содержится более тысячи страниц. Кроме того, благодаря нашему закону могли бы быть отменены законы и правила, занимавшие гораздо больше страниц, чем в него предлагалось добавить. В Вашингтоне об этом знали все, чего нельзя было сказать обо всем американском народе. Пространность этого законопроекта повысила убедительность и без того эффектных роликов с критикой этой программы, которые запустили в эфир компании, занимавшиеся медицинским страхованием. В этих роликах два актера, игравшие обычную супружескую пару, Гарри и Луизу, устало высказывали опасение, что правительство намеревается «заставить нас выбирать из нескольких программ здравоохранения, разработанных государственными чиновниками». Эти ролики вводили в заблуждение, однако были сделаны очень умно, и их смотрели многие. По существу, бюрократические издержки страховых компаний были одной из важных причин, по которым американцам приходилось больше платить за медицинское обслуживание, однако они, тем не менее, не имели универсального страхования, которое граждане других процветающих стран рассматривали как нечто само собой разумеющееся. Страховые компании хотели сохранить прибыли, обеспечиваемые неэффективной и нечестной системой, и лучшим способом добиться этой цели было сыграть на хорошо известном скептицизме американцев в отношении любых масштабных действий правительства.
В начале ноября
Заклинание, которое повторял Ал Гор во время предвыборной кампании, сбывалось. Теперь все, что должно было повыситься, повысилось, а все, что должно было понизиться, понизилось, при одном большом исключении: несмотря на эти успехи, мой рейтинг все еще оставался невысоким. 7 ноября, в ходе специального интервью в программе «Встреча с прессой», которое я дал Тиму Рассерту и Тому Брокоу в сорок шестую годовщину этого шоу, Рассерт задал мне вопрос, почему снизился рейтинг моей популярности. Я ответил, что не знаю, хотя у меня было несколько идей на этот счет.
За несколько дней до этого я зачитал список наших достижений группе арканзасцев, которые приехали, чтобы побывать в Белом доме. Когда я закончил, один из жителей моего родного штата сказал: «Должно быть, существовал заговор, чтобы держать все это в секрете; мы ни о чем таком не слышали». Отчасти в этом была моя вина, поскольку, едва закончив решение одной задачи, я сразу же переходил к следующей, не уделяя внимания тому, чтобы информация о достигнутых мною успехах находила отражение в средствах массовой информации. В политике, если вы не занимаетесь саморекламой, люди могут ничего не узнать о ваших достижениях. Частично проблема возникла из-за постоянных кризисов, таких, как на Гаити и в Сомали, а частично дело было в характере освещения моей деятельности в прессе. История со стрижкой, ситуация с отделом поездок, а также сообщения о сотрудниках Белого дома и нашем процессе принятия решений, на мой взгляд, либо подавались в искаженном виде, либо преувеличивались.
