Я с самого начала знал, что лучше всего для меня продолжать выполнять свою работу, предоставив заниматься моей защитой другим людям. Именно такая тактика позволила бы мне одержать окончательную победу в схватке с крайне правыми, и именно это я пытался делать во время слушаний в Палате представителей и Сенате. Впоследствии многие люди говорили мне, что считали такое поведение наиболее правильным.
Избранная мною тактика сработала даже лучше, чем я ожидал. Публикация доклада Старра и решимость республиканцев добиваться импичмента существенно повлияли на освещение событий в средствах массовой информации. Как я уже говорил, мнение прессы по этому вопросу никогда не было единым. Теперь же даже те журналисты, которые раньше были готовы во всем верить Старру, стали указывать на причастность к интриге правых группировок, на нарушение закона со стороны отдела независимого прокурора и на беспрецедентный характер действий республиканцев. Телевизионные ток-шоу также продемонстрировали большую объективность, когда такие ведущие, как Грета ван Састерен и Сюзан Эстрич, а также их гости, в частности юристы Лэнни Дейвис, Алан Дершовиц, Джулиан Эпстайн и Винсент Буглиози, позаботились о том, чтобы были услышаны обе стороны конфликта. Большую помощь оказали и члены Конгресса: сенатор Том Харкин, члены Комитета по юридическим вопросам Палаты представителей Шейла Джексон Ли и Билл Делахант — последний в прошлом сам был прокурором. Профессора Касс Санстайн из Чикагского университета и Сюзан Блок из Джорджтаунского университета опубликовали письмо о несоответствии процесса импичмента Конституции, под которым поставили свои подписи четыреста ученых-юристов.
К началу 1999 года уровень безработицы снизился до 4,3 процента, а цены на фондовом рынке поднялись до рекордных отметок. Во время визита в Старое здание Исполнительного управления президента Хиллари, отправившаяся туда, чтобы поздравить с Рождеством сотрудников администрации, повредила спину, но, перестав по совету своего доктора ходить по скользкому мраморному полу в туфлях на высоких каблуках, вскоре почувствовала себя лучше. Мы с Челси нарядили елку и, как всегда перед Рождеством, отправились покупать подарки.
Для меня в тот год лучшим рождественским подарком были добрые пожелания и слова поддержки, которые я получил от простых американцев. Тринадцатилетняя девочка из Кентукки написала мне, что даже несмотря на допущенную ошибку я не должен уходить в отставку, потому что мои противники «ведут себя низко». Восьмидесятишестилетний белый мужчина из Нью-Брунсвика, штат Нью-Джерси, сказав своим близким, что едет на целый день в Атлантик-Сити, сам вместо этого отправился в Вашингтон. Там он взял такси и поехал домой к Джесси Джексону. Открывшей ему дверь теще Джесси он сказал, что явился к преподобному отцу потому, что тот был единственным из известных ему людей, имевшим доступ к президенту. Он попросил передать мне следующее: «Скажите президенту, чтобы он не уходил. Я еще помню, как республиканцы пытались уничтожить Элла Смита [кандидата в президенты от демократов на выборах 1928 года], потому что тот был католиком. Мы не должны им поддаваться». Потом он снова сел в такси, отправился на вокзал Юнион-стейшн и ближайшим поездом вернулся домой. Я позвонил ему, чтобы сказать спасибо, после чего вместе со своей семьей отправился на «Ренессансный уикенд» встречать Новый год.
Седьмого января верховный судья Уильям Ренквист официально открыл судебные слушания по импичменту в Сенате, и Кен Старр предъявил обвинение Джули Хайет Стил — республиканке, которая отказалась солгать, чтобы подтвердить показания Кэтлин Уилли.
Спустя неделю на слушания были вызваны руководители процесса импичмента в Палате представителей, которые в течение трех дней излагали свои аргументы Сенату. Теперь они настаивали на вызове свидетелей — то есть требовали сделать то, чего не делали на своих собственных слушаниях в Палате представителей, куда был вызван только Кен Старр. Аса Хатчинсон из штата Арканзас, который в качестве прокурора США в 1980-х годах участвовал в судебном процессе над моим братом, обвиненным в торговле наркотиками, попросил Сенат позволить им вызывать свидетелей, потому что, если бы он был прокурором и перед ним стояла задача доказать мою виновность в попытке препятствовать правосудию, то он не смог бы этого сделать на основании неубедительных доказательств, представленных Палатой представителей Сенату! Еще один руководитель процесса импичмента от Палаты представителей заявил, что у Сената нет права судить о том, соответствуют ли вменяемые мне нарушения основаниям для импичмента, определенным Конституцией. Он утверждал, что это уже было сделано Палатой представителей и теперь Сенат должен согласиться с этим решением, несмотря на то что комитет Хайда отказался дать четкое определение критериев, по которым те или иные поступки можно было считать основаниями для импичмента.
