Мы готовились посетить Элевсин, находящийся в тринадцати с половиной милях от Афин. С обнаженными ногами, в сандалиях, мы принялись, танцуя, спускаться по белой пыльной дороге, опоясывавшей древние рощи Платона у моря. Желая умилостивить богов, мы заменили ходьбу танцем. Мы миновали маленькую деревню Дафни и часовню Агия-Триада. В проход между холмами перед нами открылось море и остров Саламис, здесь мы ненадолго остановились, чтобы представить знаменитую битву при Саламисе, где греки встретили и разбили персидское войско под командованием Ксеркса.
Говорят, Ксеркс наблюдал за битвой, сидя на своем стуле с серебряными ножками на холме перед горой Эгалеос. Это произошло в 480 году до нашей эры, когда греки, обладая флотом в триста кораблей, разбили персов и завоевали независимость. Около шестисот отборных персидских воинов были размещены на острове, чтобы отрезать греков, которых предполагалось разбить и выбросить на берег. Но Аристид, вернувшийся из изгнания и узнавший о намерениях Ксеркса разбить греческий флот, перехитрил персов.
Мы действительно протанцевали всю дорогу и остановились только раз у маленькой христианской церкви, откуда на дорогу вышел греческий священник; он долго, с все возрастающим изумлением, наблюдал за нами и настойчиво пригласил зайти к нему в церковь и выпить немного вина. В Элевсине мы провели два дня, посещая мистерии, а на третий вернулись в Афины, но не одни, нас сопровождали призрачные посвященные: Эсхил, Еврипид, Софокл и Аристофан.
У нас больше не было желания скитаться, мы достигли своей Мекки, что для нас означало великолепие совершенства – Элладу. С тех пор я отошла от первоначального чистого обожания мудрой Афины; и во время своего последнего посещения Афин, должна признаться, меня уже больше привлекал не ее культ, но скорее лик страдающего Христа в маленькой часовне в Дафни. Но в ту пору, на заре жизни, Акрополь являлся для нас источником радости и вдохновения. Мы были слишком сильными и слишком непокорными, чтобы понять, что такое сострадание.
Каждое утро заставало нас поднимающимися на Пропилон. Мы приходили сюда, чтобы узнать историю священного холма во все последующие эпохи. Мы приносили с собой книги и исследовали историю каждого камня, изучали все теории выдающихся археологов относительно происхождения и значения определенных знаков и предзнаменований.
Реймонд и сам сделал ряд оригинальных открытий. Они с Элизабет провели много времени в Акрополе, пытаясь найти старые отпечатки копыт козлов, поднимавшихся по каменным склонам на пастбище, прежде чем был построен Акрополь. Они действительно нашли следы, так как Акрополь стали сначала использовать пастухи, нашедшие здесь укрытие для своих стад на ночь; удалось им отыскать и перекрещивающиеся козьи тропы, которые проходили здесь по крайней мере за тысячу лет до постройки Акрополя.
После состязаний пары сотен оборванных афинских мальчишек мы с помощью молодого семинариста отобрали десять, обладавших абсолютно божественными голосами, и с его же помощью стали обучать их петь хоры. Мы открыли скрытые в ритуалах греческой церкви строфы и антистрофы, столь характерные по своей гармонии, что они подтвердили наше заключение, что это были гимны Зевсу – отцу, громовержцу и покровителю, позаимствованные ранними христианами и трансформированными в гимны Иегове. В библиотеке в Афинах мы отыскали в различных книгах, посвященных древнегреческой музыке, точно такие же музыкальные звукоряды. Совершая подобные открытия, мы жили в состоянии лихорадочной экзальтации.
Наконец-то, спустя две тысячи лет, нам удалось вернуть миру эти утраченные сокровища.
