Э. Сетон-Томпсон, знаменитый канадский писатель-натуралист, пожалуй, один из самых читаемых и почитаемых у нас литераторов. Тем не менее мы издаем новый сборник его произведений.Не только потому, что наш современник все чаще стал вспоминать: помимо различных вожделенных «дефицитов», существуют такие ценности земного бытия, как вольный ветер, зеленая трава, чистая вода, полет птицы…Не только в этом дело. Наш Пришвин написал в «Глазах земли»: «Природа любит пахаря, певца и охотника». Эрнест Сетон-Томпсон, как и сам Пришвин, из редкой породы людей, единых в трех этих ипостасях: его детские увлечения охотой и орнитологией переросли в профессиональную научно-практическую деятельность, помноженную на литературное дарование.В наш сборник включены широко известные произведения: литературная автобиография «Моя жизнь», яркая приключенческая повесть об «индейской жизни» мальчишек — «Маленькие дикари», заключают книгу шесть рассказов из числа ставших уже классикой новелл о животных. Однако в таком сочетании все это собрано впервые; надеемся, это неслучайное сочетание, помимо чисто литературных и познавательных достоинств, позволит более точно и полно выразить образ самого писателя, дух его времени, несколько искаженный экранизациями прошлых лет.Этому будет, безусловно, способствовать оригинальное оформление, основанное на рисунках автора.
Я родился на севере Англии, в приморском городке Саус-Шильдс, где издавна жили предки отца, выходцы из Шотландии. Мой отец владел несколькими судами, которые перевозили товары за океан. Дед и все его родственники были также судовладельцами. Однако отец пошел этой дорогой не по своему желанию — он подчинился воле деда. Ему хотелось стать инженером и заняться строительством железных дорог, но дед сказал ему:
— Все это глупости. Железные дороги — это лишь пустая болтовня, пошумят о них немного, и на этом дело и кончится. Пройдет года три, все о них забудут, и мы снова вернемся к лошадям и каретам.
Это было в 1837 году.
Дела моего отца шли довольно успешно, и когда в 1840 году он женился на моей матери, у него уже было достаточно средств, чтобы обеспечить семью. Прошло еще немного времени, и он выстроил себе каменный дом, где и появились на свет десять его сыновей, в том числе и я.
Я родился 14 августа 1860 года.
Из окон нашего дома открывался очень красивый вид на поля и долины. Мы любовались стадами коз и овец, которые там паслись, и заслушивались песнями жаворонков. А в туманные вечера, когда кругом была мгла, к нам доносился с берега моря заунывный вой сирены и навевал тоску. В такие вечера я любил прислушиваться к тихому голосу матери, когда она рассказывала про старину.
В нашей семье жила память об одном замечательном предке, его называли Непобедимый Джорди. Он прославился своими замечательными подвигами в битвах за Шотландию.
Сколько раз в жизненных битвах, когда, казалось, все мои карты были биты и угасала последняя искра надежды, я вспоминал рассказы матери об отважном предке и говорил себе:
«Он никогда не сдавался, никогда не терял поражения, и я должен выйти победителем».
И всегда эта мысль подымала мои силы и вселяла уверенность в моем сердце, а потом приносила победу в жизни.
Мне еще не исполнилось шести лет, когда дела моего отца пошатнулись, и мы уехали из Англии.
Как сейчас помню летний день 1866 года. Отец, мать, мы, десять сыновей, и кузина Мери Берфильд, приемная дочь моих родителей, — все в сборе перед отъездом. Перед моими глазами кучи ящиков, перевязанных крепкими просмоленными веревками. Потом дешевая гостиница в Глазго с неприятным запахом кошек — там мы прожили сутки, ожидая посадки на пароход «Святой Патрик», который должен был доставить нас в Квебек.
Помню, что на пароходе мы ехали три недели, и что там было ужасно много крыс, и особенно их было много в зале по вечерам, где, мне казалось, они собирались, чтобы повеселиться.
От Квебека осталась в памяти большая скала, заслонявшая окна гостиницы, в которой нас кормили кислым хлебом. Там я слыхал, как рассказывали, что где-то недалеко у кузнеца жил ручной медведь. Но мне не пришлось его увидеть, о чем я очень жалел.
От Квебека до Линдсея (штат Онтарио) — конечной цели нашего путешествия — мы долго ехали поездом через болотистые места, поросшие лиственницами и соснами.
Особенно запомнился мне один вечер. Мы уже собирались ложиться спать, когда отец, выглянув в окно, позвал нас к себе. Я так и замер от изумления. Всюду в лесу сияли, мерцали, вертелись какие-то летающие огоньки, похожие на падающие звезды. Казалось, мы попали в сказочную страну.
Когда поезд промчался дальше и чудесное зрелище исчезло, отец объяснил нам, что это были не падающие звезды, а светлячки.
Июль и август 1866 года мы провели в городе Линдсее. Я очень хорошо помню его деревянные тротуары, огромные пни сосен, торчащие среди улиц, босоногих девочек и мальчиков, передразнивающих нас, потому что мы говорили не по-канадски, неугомонное стрекотание кузнечиков среди густых зарослей сорных трав и яблони, увешанные яблоками.
Отец теперь решил заняться фермерским хозяйством и купил участок земли, расположенный среди леса, в трех-четырех милях от города. На усадьбе стояли небольшой бревенчатый дом и несколько сараев и навесов.
Осенью, вскоре после того как мы переехали на ферму, произошло одно событие, взволновавшее нас.
К нам прибежал сосед и закричал:
— Доставайте ружья — олень в нашем лесу!
Отец и старшие братья выбежали, захватив с собой охотничьи ружья. Братья Вилли и Джо пошли с топорами.
Они срубили небольшое деревцо. Вдруг Вилли сказал:
— Посмотри, вон там олень.
И в самом деле, совсем недалеко стоял олень, насторожив уши, он сосредоточенно смотрел на братьев.
Джо сказал:
— Я сбегаю за ружьем.
— Да ведь оленя не будет здесь через минуту! — прошептал Вилли.
— Я все-таки побегу, — настаивал Джо, — а ты последи за ним.
Когда Джо вернулся с ружьем, олень все еще стоял на месте и пристально смотрел на братьев.
Джо выстрелил и уложил зверя на месте — пуля попала в сердце.
Не прошло и получаса, как сбежались со всех концов люди и поздравляли брата с удачной охотой. Но потом вдруг в толпе пронесся шепот смущения — оказалось, что это был не олень, а беременная лань.
