удовлетворены все их требования или пока фабриканты не согласятся передать
спорный вопрос на рассмотрение арбитража.
Именно во время этой забастовки я близко познакомился с адвокатами
Валлабхаи Пателем и Шанкарлалом Банкером. Шримати Анасуябехн я хорошо знал и
раньше.
Ежедневно мы устраивали митинги бастующих в тени под деревом на берегу
Сабармати. Рабочие тысячами собирались на эти митинги, и в своих речах я
напоминал им об их клятве, об их долге сохранять мир и не терять чувства
собственного достоинства. Рабочие ежедневно проходили мирными процессиями по
улицам города с плакатами, на которых было начертано "эк тек" (соблюдай
клятву).
Забастовка длилась двадцать один день. Время от времени я совещался с
фабрикантами и упрашивал их отнестись справедливо к рабочим.
- У нас тоже есть своя клятва, - отвечали они в таких случаях. - Мы
относимся к рабочим, как родители к детям... Допустимо ли здесь
вмешательство третьих лиц? Ни о каком третейском суде не может быть и речи!
XXI. КАРТИНКА ИЗ ЖИЗНИ АШРАМА
Прежде чем описать дальнейший ход событий во время трудового конфликта, необходимо немного показать жизнь ашрама. В Чампаране я постоянно думал об
ашраме и время от времени ненадолго приезжал туда.
В тот период ашрам находился в Кочрабе, небольшой деревушке около
Ахмадабада. В деревушке вспыхнула чума, и я увидел в этом очевидную
опасность для детей, живших в ашраме. Как бы тщательно ни соблюдались в
ашраме правила чистоты и гигиены, уберечься от воздействия антисанитарного
окружения было очень трудно. Мы не могли заставить население Кочраба
соблюдать эти правила и не могли помочь им другим способом.
Нашей мечтой было основать ашрам где-нибудь подальше от города и деревни и
все же не очень далеко от них. С этой целью мы решили тогда приобрести
участок земли.
Я понимал, что чума достаточно серьезная причина, чтобы покинуть Кочраб.
Ахмадабадский купец Пунджабхай Хирачанд уже давно был тесно связан с ашрамом
и часто оказывал нам бескорыстную помощь. Он хорошо знал положение дел в
Ахмадабаде и вызвался подыскать для нас подходящий участок. В поисках такого
участка мы с ним объездили все окрестности к северу и югу от Кочраба, и я
попросил его найти участок тремя-четырьмя милями севернее Кочраба. Он
остановился на местечке, где мы живем и поныне. Особая привлекательность
этого места заключалась для меня в его соседстве с центральной тюрьмой
Сабарматй. Поскольку пребывание в тюрьме - обычный удел сатьяграхов, мне
понравилось такое местоположение. Кроме того, я знал, что обычно для тюрем
выбирается местность здоровая во всех отношениях.
Покупка совершилась в течение восьми дней. На участке не было ни построек, ни деревьев. Но его большое преимущество заключалось в близости реки и
уединенности.
Мы решили, пока не будет построено постоянное здание, временно поселиться
в палатках. Для кухни соорудили навес.
Население ашрама постепенно увеличивалось. Нас было уже более сорока
мужчин, женщин и детей, пользовавшихся общей кухней. Идея о переселении
принадлежала мне, а осуществление ее на практике было, как всегда, возложено
на Маганлала.
Пока мы не построили постоянного здания, приходилось очень тяжело.
Близился период дождей, за провизией надо было ходить в город, расположенный
в четырех милях от ашрама. Пустырь вокруг кишел змеями, и жить в таких
условиях с маленькими детьми было весьма рискованно. Общее правило гласило: змей не убивать; хотя должен признаться, что все мы и теперь не можем
побороть чувство страха перед этими пресмыкающимися.
Правило не убивать ядовитых пресмыкающихся выполнялось и в Фениксе, и на
ферме Толстого, и в Сабармати; причем каждый раз мы селились на пустырях, однако смертельных случаев от укусов змей у нас ни разу не было. В этом, как
человек верующий, я ощущаю руку милосердного господа. Не надо придираться, говоря, что бог не может быть пристрастным и что у него нет времени
вмешиваться в обыденные дела людей. У меня нет других слов для того, чтобы
выразить существо дела, описать единообразные результаты моих опытов.
Человеческий язык в состоянии лишь весьма несовершенно рассказывать о путях
господних. Я сознаю, что они неописуемы и неисповедимы. Но если простой
смертный осмеливается говорить о них, у него нет лучшего средства, чем
собственная невнятная речь. Даже если считать предрассудком веру в то, что
не случайными обстоятельствами, а милостью божией объясняется тот факт, что
в течение двадцати пяти лет, несмотря на наш отказ от убийств, никому из нас
не был причинен вред, я готов придерживаться этого предрассудка.
Во время забастовки фабричных рабочих в Ахмадабаде мы заложили основы
ткацкой мастерской в ашраме, так как в то время жители ашрама занимались в
основном ткачеством. Прядение было еще недоступно нам.
XXII. ГОЛОДОВКА
В первые две недели рабочие проявляли большое мужество и сдержанность и
ежедневно устраивали митинги. На митингах я напоминал им о клятве, и они в
ответ кричали, что скорее умрут, чем нарушат слово.
Но постепенно стали появляться признаки упадка духа. Подобно тому как
физическая слабость человека проявляется в раздражительности, так по мере
