более 25 лет, но уже с первой встречи я убедился, что это человек большой
учености, с сильным характером. Было известно, что он шатавадани (человек, обладающий способностью одновременно запоминать или следить за сотней
вещей). Д-р Мехта посоветовал мне испытать его исключительную память. Я
исчерпал свой запас слов из всех известных мне европейских языков и попросил
поэта повторить эти слова. Он повторил и даже точно в том же порядке, в
каком я их назвал. Я позавидовал такой способности, но не это очаровало
меня. Черты, действительно восхитившие меня, я открыл позже. Это были его
глубокое знание священных книг, безупречность характера и горячее стремление
к самопознанию. Впоследствии я убедился, что в самопознании он видел
единственный смысл своей жизни. Следующие строки Муктананда никогда не
сходили с его уст и всегда жили в его сердце:
Я буду считать себя счастливым только тогда,
Когда буду видеть Его в каждом своем поступке;
Поистине Он - нить,
что поддерживает жизнь Муктананда.
Коммерческие операции Райчандбхая выражались в сотнях тысяч рупий. Он был
знатоком жемчуга и бриллиантов. Он умел разрешить любой, даже самый
запутанный деловой вопрос. Но не это было основным в его жизни. Главным у
него была страсть к созерцанию бога. На его рабочем столе всегда лежали
религиозные книги и дневник. Закончив дела, он тотчас брался за них. Многие
из его опубликованных сочинений представляют собой воспроизведение записей
из дневника. Человек, который сразу после разговора о важной коммерческой
сделке начинал писать о сокровенных тайнах духа, был, разумеется, не
дельцом, а подлинным искателем истины. Не раз и не два, а очень часто я
наблюдал, как в разгар коммерческих дел он погружался в благочестивые
размышления. Я никогда не видел, чтобы он выходил из себя. Нас не связывали
ни деловые, ни другие эгоистические отношения, я испытывал удовольствие от
самого общения с ним. Я был в то время всего лишь адвокатом без практики, но
где бы мы ни встретились, он всегда заводил со мной беседы на религиозные
темы. Я шел тогда ощупью, нельзя сказать, что у меня был серьезный интерес к
религии, но беседы с ним захватывали меня. С тех пор я встречался со многими
религиозными деятелями, стремился увидеться с главами различных религий, и
должен сказать, что ни один из них не произвел на меня такого сильного
впечатления, как Райчандбхай. Его слова проникали мне глубоко в душу. Я
преклонялся перед его умом, его высокой нравственностью и был уверен, что он
никогда не стал бы преднамеренно сбивать меня с пути, что он вверяет мне
свои сокровенные мысли. Поэтому в моменты духовного кризиса я неизменно
искал прибежища у него.
Однако, несмотря на уважение к нему, я не смог отвести ему в своем сердце
место гуру. Оно все еще не занято, и я продолжаю поиски.
Я верю в индусское учение о гуру и его значение для духовного познания.
Думаю, есть большая доля истины в том, что истинное познание невозможно без
гуру. Несовершенный учитель может быть терпим в мирских делах, но не в
вопросах духовных. Только совершенный гнани заслуживает, чтобы его считали
гуру. Необходимо всегда стремиться к самоусовершенствованию, ибо каждый
получает такого гуру, какого заслуживает. Бесконечное стремление к
совершенству - право каждого. Оно его собственная награда. Остальное все в
руках бога.
Итак, хотя я не мог отвести Райчандбхаю место гуру в своем сердце, он
неоднократно, как увидите дальше, направлял меня и помогал мне. Три
современника оказали сильное влияние на мою жизнь: Райчандбхай -
непосредственным общением со мной, Толстой - своей книгой "Царство божие
внутри нас" и Раскин - книгой "Последнему, что и первому". Но о них я скажу
ниже.
II. КАК Я НАЧАЛ ЖИЗНЬ
Старший брат возлагал на меня большие надежды. Он жаждал богатства, известности, славы. У него было благородное, чрезвычайно доброе сердце. Это
качество в сочетании с простотой привлекало к нему многих друзей, и с их
помощью он надеялся обеспечить меня клиентами. Он рассчитывал, что у меня
будет громадная практика, и в расчете на это чрезмерно увеличил домашние
расходы. Он прилагал все старания, подготовляя поле деятельности для меня.
Буря, разразившаяся в касте в связи с моим отъездом за границу, еще не
утихла. Члены касты разделились на два лагеря: одни сразу же снова признали
меня, другие не были склонны допускать меня в касту. Для того чтобы
польстить первому лагерю, брат повез меня в Насик, где я омылся в священной
реке, а прибыв в Раджкот, он дал обед в честь касты. Мне все это не
нравилось. Но любовь брата ко мне была безграничной, а моя преданность ему -
под стать этой любви, и потому я беспрекословно выполнял все его желания, считая его волю законом. Таким образом, затруднения, связанные с
возвращением в касту, были фактически преодолены.
Я никогда не пытался искать доступа в секту, не захотевшую принять меня, не было у меня и никакой обиды на руководителей секты. Некоторые из них
относились ко мне неприязненно, но я тщательно старался не задевать их
