них был судебный переводчик м-р Поль, который был католиком, а также ныне
покойный м-р Субхан Годфри, в то время учитель при протестантской миссии, отец м-ра Джеймса Годфри, который посетил Индию в 1924 году как член
депутации Южной Африки. Примерно в это же время я встретился с ныне покойным
парсом Рустомджи и Адамджи Миякханом. Все эти люди, которые ранее
встречались только по делу, в конце концов, как увидим ниже, установили
между собой тесный контакт.
В то время как я расширял круг знакомств, фирма получила письмо от своего
юрисконсульта, в котором сообщалось, что надо готовиться к процессу и что
Абдулла Шет должен поехать в Преторию сам или прислать своего представителя.
Абдулла Шет показал мне это письмо и спросил, согласен ли я ехать в
Преторию.
- Смогу вам ответить только после того, как разберусь в деле, - сказал я.
- Сейчас мне еще не ясно, что я там должен делать.
Он тут же приказал клеркам ознакомить меня с делом.
Приступив к изучению дела, я почувствовал, что начинать следует с азов.
Еще в Занзибаре я несколько дней посещал суд, чтобы ознакомиться с его
работой. Адвокат-парс допрашивал свидетеля, задавая ему вопросы о записях в
кредит и дебет в конторских книгах. Все это было для меня сплошной
тарабарщиной. Я не изучал бухгалтерии ни в школе, ни во время пребывания в
Англии. А в деле, ради которого я приехал в Африку, речь шла главным образом
о бухгалтерских расчетах. Только тот, кто знал бухгалтерский учет, мог
понять и объяснить его. Служащий Абдуллы толковал мне о каких-то записях в
дебет и кредит, и я чувствовал, что все больше запутываюсь. Я не знал, что
означает Д. О. В словаре мне не удалось найти этого сокращения. Я признался
в своем невежестве клерку и узнал от него, что Д. О. - долговое
обязательство. Тогда я купил учебник по бухгалтерскому учету и, проштудировав его, почувствовал себя увереннее и разобрался в существе дела.
Я заметил, что Абдулла Шет, который не умел вести бухгалтерских записей, свободно разбирался во всех хитросплетениях бухгалтерии благодаря своему
практическому опыту. Я сказал ему, что готов ехать в Преторию.
- Где вы там остановитесь? - спросил меня Шет.
- Где вы пожелаете, - ответил я.
- В таком случае я напишу нашему юрисконсульту, и он позаботится о
помещении. Кроме того, я напишу своим друзьям-меманцам, но останавливаться у
них я бы не советовал. Наши противники пользуются большим влиянием в
Претории. Если кому-нибудь из них попадет в руки наша частная переписка, то
это нанесет нам большой ущерб. Чем дальше вы от них будете, тем лучше для
нас.
- Я остановлюсь там, где меня поместит ваш юрисконсульт, или же устроюсь
самостоятельно. Пожалуйста, не беспокойтесь. Ни одна душа ничего не узнает о
наших с вами секретах. Но я намерен познакомиться с нашими противниками. Мне
хотелось бы установить с ними дружеские отношения. Я постараюсь, если
возможно, уладить дело без суда. В конце концов, Тайиб Шет - ваш
родственник.
Шет Тайиб Ходжи Хан Мухаммад был близким родственником Абдуллы Шета.
Упоминание о возможности полюбовного соглашения, как я мог заметить, несколько озадачило Шета. Но я находился в Дурбане уже дней шесть-семь, и мы
знали и понимали друг друга. Я не был больше для него "белым слоном".
Поэтому он сказал:
- Н-да, понятно. Конечно, соглашение без суда было бы наилучшим исходом.
Но мы все родственники и прекрасно знаем друг друга. Не такой человек Тайиб
Шет, чтобы легко пойти на соглашение. При малейшей оплошности с нашей
стороны он выжмет из нас все и в конце концов надует. Поэтому, пожалуйста, подумайте дважды, прежде чем предпринять что-либо.
- Можете не беспокоится на этот счет, - сказал я. - Мне нет нужды говорить
с Тайиб Шетом или с кем-нибудь еще по существу дела. Я только предложу ему
заключить соглашение и избавиться таким образом от ненужной тяжбы.
На седьмой или восьмой день после своего прибытия я выехал из Дурбана. Для
меня приобрели билет первого класса. При этом обычно доплачивали еще пять
шиллингов за постельные принадлежности. Абдулла Шет настаивал, чтобы я
заказал себе постель, но из упрямства, гордости и желания сэкономить пять
шиллингов я отказался. Абдулла Шет предостерегал меня.
- Смотрите, здесь не Индия, - сказал он. - Слава богу, такие расходы нам
по карману. Пожалуйста, не отказывайте себе в необходимом.
Я поблагодарил его и просил не беспокоиться.
Примерно в десять часов вечера поезд пришел в Марицбург, столицу Наталя.
Постельные принадлежности обычно давали на этой станции. Ко мне подошел
железнодорожный служащий и спросил, возьму ли я их. Я ответил: "Нет, у меня
есть свои". Он ушел. Но вслед за ним в купе вошел новый пассажир и стал
оглядывать меня с ног до головы. Ему не понравилось, что я "цветной". Он
вышел и вернулся с одним или двумя служащими. Все они молча смотрели на
меня, потом пришел еще один служащий и сказал:
- Выходите, вы должны пройти в багажный вагон.
- Но у меня билет первого класса, - сказал я.
- Это ничего не значит, - возразил он, - ступайте в багажное отделение.
- А я вам говорю, что в Дурбане получил место в этом вагоне, и настаиваю
на том, чтобы остаться здесь.
