наткнулся в углу газетного листа на заметку под заголовком "Избирательное
право индийцев". В ней упоминалось о находившемся на рассмотрении парламента
законопроекте, по которому индийцы лишались права избирать членов парламента
в Натале. Я ничего не знал об этом законопроекте, да и остальные гости не
имели о нем понятия. Я обратился за разъяснением к Абдулле Шету. Он сказал:
- Что мы понимаем в таких вопросах? Мы разбираемся только в том, что
касается нашей торговли. Вы знаете, что в Оранжевой республике уничтожили
всю нашу торговлю. Мы пытались тогда протестовать, но из этого ничего не
вышло. Мы беспомощны и необразованны. Как правило, просматриваем газеты
только для того, чтобы узнать рыночные цены на сегодняшний день, и т. п. Что
мы знаем о законодательстве? Нашими ушами и глазами стали
адвокаты-европейцы.
- Но многие молодые индийцы родились и получили образование здесь. Разве
они не в силах вам помочь? - спросил я.
- Что вы! - огорченно воскликнул Абдулла Шет. - У них нет никакого желания
сблизиться с нами, да и мы, по правде сказать, не очень-то хотим с ними
знаться. Они христиане и находятся всецело под влиянием белых священников, действующих по указке правительства.
Я многое понял. Я чувствовал, что этих индийцев следует считать своими, разве став христианами, они перестали быть индийцами? Но я собирался
вернуться на родину и не решался поделиться мыслями, роившимися в моей
голове, а только сказал Абдулле Шету:
- Наше положение чрезвычайно осложнится, если законопроект станет законом.
Для нас это равносильно смерти. Он в корне подорвет наше чувство
собственного достоинства.
- Возможно, - отозвался Шет Абдулла. - Я расскажу вам историю этого
вопроса. Мы не имели никакого понятия об избирательном праве, пока м-р
Эскомб, один из наших лучших адвокатов - вы его знаете, - не открыл нам
глаза. Произошло это так. Он большой задира, а так как он не ладил с
инженером порта, то опасался, что на выборах инженер отобьет у него
избирателей и нанесет поражение. Тогда он ознакомил нас с нашими правами, и
по его настоянию мы все зарегистрировались в качестве избирателей и
проголосовали за него. Теперь вы видите, что избирательное право не
представляет для нас той ценности, какую вы ему придаете. - Но мы понимаем, что вы имеете в виду. Так что вы нам посоветуете?
Остальные гости внимательно слушали наш разговор. Один из них сказал:
- Сказать вам, что нужно делать? Вы отменяете вашу поездку, остаетесь
здесь еще на месяц, и мы под вашим руководством начинаем борьбу.
Остальные поддержали его:
- Правильно, правильно! Абдулла Шет, вы должны задержать Гандибхая.
Шет был человек умный. Он сказал:
- Я уже не могу его задерживать. У меня теперь на него такие же права, как
и у вас. Но вы правы. Давайте вместе уговорим его остаться. Только ведь он
адвокат. Как быть с его гонораром?
Упоминание о гонораре меня задело, и я прервал его:
- Абдулла Шет, не будем говорить о гонораре. За общественную работу нельзя
платить деньги. Если уж на то пошло, я могу остаться здесь как служащий. Вы
знаете, что я не знаком со многими присутствующими здесь. Однако, если вы
уверены, что они будут помогать мне, я готов остаться еще на месяц. Но вот
что еще я хотел бы сказать. Хотя вам не придется платить мне, некоторые
средства для начала все же необходимы. Нужно будет посылать телеграммы, печатать кое-какую литературу, совершать разные поездки, советоваться с
местными адвокатами. Необходимо приобрести юридические справочники, так как
я не знаком с вашими законами. Все это потребует денег. Ясно, что один
человек со всем этим не справится. Ему должны помогать многие другие.
- Аллах велик и милосерден, - раздался хор голосов. - Деньги будут. Людей
у нас сколько угодно. Пожалуйста, оставайтесь, и все будет хорошо.
Прощальный прием превратился в заседание рабочего комитета. Я предложил
поскорее закончить обед и вернуться домой. Мысленно я уже выработал план
кампании. Я выяснил имена тех, кто был занесен в списки избирателей, и решил
остаться еще на месяц.
Так в Южной Африке господь заложил фундамент моей жизни и посеял семена
борьбы за национальное достоинство.
XVII. Я ПОСЕЛЯЮСЬ В НАТАЛЕ
В 1893 году шет Хаджи Мухаммад Хаджи Дада считался одним из главных
лидеров индийской общины в Натале. Самым богатым был шет Абдулла Хаджи Адам, но в общественных делах он, как и другие, всегда уступал первое место шету
Хаджи Мухаммаду. Поэтому собрание, на котором было решено организовать
сопротивление избирательному закону, проводилось под его председательством в
доме шета Абдуллы.
Мы провели запись добровольцев. На собрание были приглашены также и
индийцы, родившиеся в Натале. Большей частью это была молодежь, обращенная в
христианство. На собрании присутствовали переводчик дурбанского суда м-р
Поль и директор школы при христианской миссии м-р Субхан Годфри. Именно эти
люди привели на собрание большинство христианской молодежи. Все они
записались добровольцами.
Записывались, конечно, и многие местные купцы. Среди них следует упомянуть
шета Дауда Мухаммада, шета Мухаммада Казама Камруддипа, шета Адамджи
