в Натале и оклеветал их. Они поверили этим сообщениям и не удивительно, что
пришли в бешенство. Осуждать надо их руководителей и, прошу прощения, вас.
Вам следовало бы должным образом направлять народ, а не верить агентству
Рейтер, сообщившему, будто я позволил себе какие-то нападки. Я не собираюсь
никого привлекать к суду и уверен, что когда эти люди узнают правду, то
пожалеют о своем поведении.
- Не изложите ли вы все это в письменном виде? - спросил Эскомб. - Дело в
том, что мне нужно ответить на телеграмму м-ру Чемберлену. Я не хочу, чтобы
вы делали поспешные заявления. Можете, если хотите, посоветоваться с м-ром
Лаутоном и другими друзьями, прежде чем примете окончательное решение.
Должен признаться, однако, что если вы откажетесь от своего права привлечь
виновных к суду, то в значительной степени поможете мне восстановить
спокойствие и, кроме того, поднимете свой престиж.
- Благодарю вас, - сказал я. - Мне не надо ни с кем советоваться. Я принял
решение до того, как пришел к вам. Я убежден, что не должен привлекать
виновных к ответу, и готов тотчас изложить свое решение в письменном виде.
И я написал требуемое заявление.
IV. СПОКОЙСТВИЕ ПОСЛЕ БУРИ
За мной пришли от Эскомба на третий день моего пребывания в полицейском
участке. Для охраны прислали двух полицейских, хотя необходимости в этом уже
не было.
В тот день, когда нам разрешили сойти на берег, сразу же после спуска
желтого флага ко мне явился представитель газеты "Наталь адвертайзер", чтобы
взять интервью. Он задал мне ряд вопросов, и своими ответами я сумел
опровергнуть все выдвинутые против меня обвинения. Следуя совету сэра
Фирузшаха Мехты, я произносил в Индии только предварительно написанные речи
и сохранил их копии, как и копии всех моих статей. Я передал корреспонденту
весь этот материал и доказал ему, что не говорил в Индии ничего такого, что
не было бы сказано мною раньше в Южной Африке и в еще более резкой форме. Я
доказал также, что совершенно непричастен к прибытию пассажиров на пароходах
"Курлянд" и "Надери". Многие из прибывших жили здесь уже с давних пор, а
большинство даже не собиралось оставаться в Натале, намереваясь отправиться
в Трансвааль. В то время в Трансваале для людей, жаждущих разбогатеть, перспективы были заманчивее, чем в Натале, и индийцы предпочитали ехать
туда.
Это интервью и мой отказ привлечь к суду лиц, напавших на меня, произвели
такое сильное впечатление, что европейцы в Дурбане устыдились своего
поведения. В печати признавалась моя невиновность и осуждалось нападение
толпы. Таким образом, попытка линчевать меня в конечном счете пошла на
пользу мне, т. е. моему делу. Этот инцидент поднял престиж индийской общины
в Южной Африке и облегчил мне работу.
Дня через три-четыре я вернулся домой и вскоре вновь принялся за свои
дела. Происшествие способствовало также расширению моей юридической
практики.
Хотя это и подняло престиж индийской общины, но расовая ненависть к
индийцам усилилась. Убедившись, что индийцы способны мужественно бороться, белые увидели в этом опасность для себя. В Натальское законодательное
собрание было внесено два законопроекта: один был направлен против индийских
торговцев, другой устанавливал строгие ограничения иммиграции индийцев.
Существовало особое постановление, принятое в результате борьбы за
избирательные права, которое запрещало издание законов, направленных против
индийцев как таковых. Это означало, что законы должны были быть одинаковыми
для всех, независимо от цвета кожи и расовой принадлежности. Оба упомянутых
законопроекта были составлены таким образом, что распространялись якобы на
всех, но цель их была - ввести новые ограничения именно для индийского
населения Наталя.
Борьба против этих законопроектов значительно расширила сферу моей
общественной деятельности и еще более усилила сознание долга среди членов
индийской общины. Законопроекты были переведены на индийские языки с
подробными комментариями, для того, чтобы индийцы могли понять весь скрытый
в них смысл. Мы обратились к министру колоний, но он отказался вмешаться, и
законы вошли в силу.
Общественная деятельность поглощала большую часть моего времени. Адвокат
Мансухлал Наазар, который тогда был уже в Дурбане, поселился у меня и тоже
занялся общественной работой. Тем самым он несколько облегчил мою ношу.
Во время моего отсутствия шет Адамджи Миякхан с честью выполнял свои
обязанности. При нем увеличилось число членов Индийского конгресса Наталя, а
в кассе прибавилась почти 100 фунтов стерлингов. Я воспользовался
возбуждением, вызванным законопроектами, а также выступлением против
прибывших со мной пассажиров, и обратился к индийцам с воззванием, в котором
призывал вступать в Индийский конгресс Наталя и делать взносы в фонд
Конгресса. Денежный фонд Конгресса вскоре увеличился до 5 тысяч фунтов
стерлингов. Я стремился создать для Конгресса постоянный фонд, чтобы
приобрести недвижимость, на доходы от которой Конгресс мог бы развивать свою
деятельность. Это был мой первый опыт руководства общественной организацией.
Я поделился своими соображениями с товарищами по работе, и они одобрили мой
