Подобную аргументацию нередко используют лукаво и даже во зло. Но причина тому – не ее ложный характер, а изначальная слабость человеческой натуры, вечное стремление человека к самообману в его желании удовлетворить свои эгоистичные, своекорыстные нужды. Однако, хотя мы идем на риск, мы должны попытаться дать определение истинной природе ахимсы. Обобщая вышесказанное, мы можем сделать следующие выводы:
1. Нельзя поддерживать собственное тело, в той или иной степени не уничтожая другие тела.
2. Все вынуждены отнимать чью-то жизнь:
а) для того, чтобы поддержать жизнь в собственном теле;
b) для того, чтобы спасти жизнь тех, кто вверен их попечению;
c) иногда ради тех, у кого отнимают жизнь.
3.
4. Следовательно, сознательный приверженец ахимсы старается совершать указанные в пунктах
Причинять боль, желать зла или отнимать жизнь у любого живого существа во гневе или из корыстных побуждений есть проявления химсы. С другой стороны, по здравом размышлении, без гнева лишить жизни или причинить боль живому существу из чистых, альтруистических побуждений ради его же духовного или физического блага есть высочайшее проявление ахимсы. Каждый подобный случай нужно рассматривать по существу, отдельно от прочих. Проверку на ненасилие он пройдет, если в его основе лежали альтруистические намерения.
Хотя, несомненно, главным тестом на ненасилие является нравственная сторона наших мотивов, это не единственный способ установить, не совершаем ли мы акт жестокости. Убить живое существо по любым соображениям, кроме его собственного блага, есть химса, какими бы благородными побуждениями ни руководствовался убийца. Человек, затаивший злобу на другого, в неменьшей степени виновен в химсе, так как лишь опасение нарушить установленный обществом закон или невозможность навредить недругу не дает ему реализовать свой замысел. Поэтому, решая, считать ли конкретный поступок или воздержание от него ахимсой, стоит учитывать и чистоту намерений, и мотивы деяния или недеяния.
Я мучительно осознаю, что мое желание и далее жить в этом теле постоянно вовлекает меня в круговорот химсы. Вот почему мое физическое тело все меньше и меньше занимает мои мысли. Например, я знаю, что в процессе дыхания уничтожаю бесчисленные невидимые бактерии в окружающем меня воздухе. Но я не перестаю дышать. Употребление в пищу овощей также предполагает химсу, но я не могу от них отказаться. Использование антисептиков – опять-таки акт химсы, но я не могу обойтись без дезинфицирующих средств, например без керосина, чтобы избавиться от москитов и подобных им напастей. Я позволяю убивать змей в ашраме, когда их не удается поймать и выпустить за его пределы от греха подальше. Я даже разрешаю в ашраме погонять волов палкой. Таким образом, акты химсы, которые я прямо или опосредованно совершаю, бесконечны. А теперь еще мне очень докучают обезьяны. Читатель, позвольте мне уверить вас, что я отнюдь не спешу идти на крайние меры и убивать обезьян. В сущности, я даже вовсе не уверен, что решусь на такой шаг. Как бы там ни было, мне помогают друзья, они обращаются ко мне с полезными предложениями, и, если я воспользуюсь их советами, мне, возможно, удастся, по крайней мере временно, избежать убийства животных. Однако сегодня я не могу обещать, что никогда не буду убивать обезьян, особенно если они уничтожат все посевы в ашраме. Если, прочитав эту смиренную исповедь, друзья решат прекратить со мной всякое общение, сочтя меня великим грешником, я буду горевать, но ничто не заставит меня скрыть тот факт, что я не добился совершенства, пытаясь практиковать ахимсу. Я уверяю лишь, что неустанно стараюсь понять скрытые смыслы таких великих идеалов, как ахимса, воплощать их мыслью, словом и делом, и, возможно, даже не без успеха. Впрочем, я знаю, что мне еще предстоит долгий путь.
