Тедди пользовался каждым удобным случаем, чтобы побывать в Калифорнийском технологическом институте; он присутствовал при опытах, беседовал с учеными и знакомился с их последними открытиями. Однажды мы посетили доктора Эдисона Петтита, известного астронома, работавшего в обсерватории «Маунт-Вилсон». У себя дома и в своей личной лаборатории в Пасадине он показал нам поразительные фильмы, снятые в мичиганской обсерватории Макмас Халберт. Это были одни из первых киносъемок солнца, показывающих, как оно выбрасывает огромные протуберанцы высотой 400-500 тысяч километров, а затем снова втягивает большинство из них в свою расплавленную массу; мы были захвачены этой потрясающей фантастической картиной.
Доктор Теодор фон Карман, выдающийся теоретик воздухоплавания, руководивший опытами с аэродинамической трубой, обсуждал с Драйзером технические и научные проблемы воздушного потока. Много раз мы бывали и в других интересных лабораториях, работающих над раскрытием некоторых тайн вселенной.
В этот период Драйзер много работал, не переставая, однако, общаться с друзьями и знакомым». Миссис Элизабет Кокли, сестра драматурга Патрика Кирни, исполняла у него обязанности секретаря вместе с миссис Байрон Смит из Глендейла. Миссис Смит занималась также подбором архивных материалов. Она собирала старые журналы, в которых на протяжении многих лет печатались статьи и рассказы Драйзера. После его смерти она подарила это собрание Публичной библиотеке в Лос-Анжелосе.
Лилиан Роздейл Гудман, написавшая музыку к песням на стихи Драйзера из сборника «Настроения», перевела свою вокальную студию из Чикаго в Голливуд. Ее дружба с Тедди началась еще в те времена, когда он писал «Дженни Герхардт»; теперь он возобновил эту дружбу и близко сошелся со всей ее семьей. Много чудесных вечеров мы провели в ее доме и студии на Пилгримэдж-Трэйл, и я нашла в ней не только талантливую актрису, но и глубоко преданного друга.
Огромное удовольствие нам доставило свидание с Элеонорой и Шервудом Андерсоном, попавшими в Лос-Анжелос проездом; мы провели длинный вечер в тускло освещенном старом Китайском городке, слушая рассказы Шервуда и Теодора. Они когда-то были соседями по Гриивич-Вилледж, и у них было много общих воспоминаний. Мы с Тедди, однако, обратили внимание на то, что Шервуд выглядел больным и усталым, поэтому нас не слишком поразило известие о его смерти 8 марта 1941 года в госпитале Колон в Панаме. Драйзер написал некролог на смерть Андерсона.
У нас установились дружеские отношения с Эстер Маккой, жившей в Санта-Монике, и мы часто бывали на ее вилле, расположенной у самого моря. Сердечная и добрая женщина самых либеральных и гуманных взглядов, она всегда приветливо и радушно принимала у себя гостей. В то время она столкнулась с финансовыми трудностями и переживала душевный кризис, но, тем не менее, сумела создать себе красивую, артистическую, без излишних прикрас жизнь. Она писала короткие рассказы, и я всегда с нетерпением ждала их. Хотя ее рассказы и не получали общего признания, Тедди постоянно уговаривал ее писать и каждый раз отправлять эти рассказы редакторам журналов, сколько бы те ни возвращали их ей обратно. Он верил в нее как писателя и всегда служил для нее источником вдохновения. Эстер слушалась его советов, и вера друзей в то, что она одержит победу, оправдалась, так как ее рассказы в конце концов стали пользоваться значительным успехом. Она написала роман и много других удачных произведений.
Страшным ударом для меня было известие о самоубийстве моего любимого друга и учительницы пения Марии Сэмсои. После смерти мужа, доктора Белла Васе, скончавшегося в Нью-Йорке, она переехала в Калифорнию, где приобрела миого хороших учеников и искренних друзей. Ее безвременная смерть была тайной для всех, кто знал ее, ибо Мария обладала красотой, здоровьем и прекрасным голосом. Тедди, которого она нежно любила, произнес трогательную речь на ее похоронах.
Мы часто бывали на приемах в советском консульстве, где встречали много своих друзей. Там мы близко познакомились с Уной и Чарли Чаплином. Тедди относился к Чаплину с глубоким уважением как к большому художнику, мыслителю, гуманисту и великому комедийному актеру.
Молодые начинающие писатели часто искали встреч с Тедди, чтобы поговорить с ним, спросить совета или просто повидать его. Очень часто при виде его они проникались благоговейным страхом. Однажды он сказал мне, что меньше всего на свете ему хочется вызывать в литературной молодежи и вообще в людях благоговейный страх. «Я буду чувствовать себя одиноким от этого, и мне станет очень грустно,- сказал он.- Делай всегда так, чтобы они чувствовали себя совершенно непринужденно и могли, свободно приходить ко мне в любое время. Я хочу, чтобы это было именно так». И я знала, что это правда – сколько раз он предпочитал оставаться в обществе незамеченным и неизвестным для тех, с кем он разговаривал, чтобы иметь возможность свободно наблюдать и накапливать впечатления.
