– Ну, у него действительно интересная передача, он очень хорошо разбалтывает гостей. – добавила мама Велла.
– Значит увидим папу и брата по ТВ. Расскажу всем в школе, они просто обзавидуются! – Киира была счастлива.
– Да, реально. Это клево. Не подведи нашу семейку, покажи себя с лучшей стороны, Сони! – подбодрил меня Ован.
– Я постараюсь, брат. – немного нервно ответил я. Это действительно будет мой первый опыт тет-на-тет в прямом эфире.
“Теперь буду нервничать, пока не доживу до интервью, а там уже отпустит же, правда?”
Самый большой опыт я получил двадцатого ноября на “Шоу Катриха Хиргина”. Я даже не знал, какие вопросы мне будут задавать. Мы не обсуждали что можно и что нельзя говорить, ведь это самое свободное шоу, а ведущий уже сотню лет занимается интервьюированием знаменитых людей. Он сам начинал обычным журналистом и закончил самым знаменитым шоу на кабельном ТВ.
На шоу будут мой отец и я. Пригласили нас обоих, но все нападки точно будут на меня. Я сильно переживаю из-за этого шоу. Обхват на двадцать миллионов душ, одна десятая страны, да и к тому же потом всё разойдётся по газетам. Я же игнорировал журналистов почти всё это время, не люблю выступать перед ними.
Папа был в форме офицера полиции, как гордый представитель закона. Я решил мило одеться. Шорты, белая рубашка, маленький галстучек, гольфы и туфли. Такой милый аристократический мальчик. Волосы собрал в пучок и закрепил японскими палочками, подчеркнув таким образом свое тильвское личико и острые уши.
Когда мы вдвоем сидели в гримерке, то отец нервничал даже больше меня. Он постоянно тряс ногой и курил. Как и я, он не знал что стоит говорить, потому что в ближайший час нас ждёт достаточно вольный разговор. Шоу идет после десяти, когда все дети спят, так что при желании можно даже материться.
– Мистер Вантхкайх, Сони. Две минуты готовности! Пожалуйста, подготовьтесь к выходу на сцену. – предупредил нас помощник и мы вышли в коридор. Мы стояли за сценой и видели как пожилой мужчина сидел за шикарным столом в стильном сером смокинге. На его столе стояла баночка колы и лежала на всеобщем обозрении пачка сигарет “Сенатор”.
“Рекламу на этот выпуск уже подготовили” – почему то я не нервничал. У меня появилась улыбка.
– 5, 4, 3… – начался отсчёт перед прямым эфиром. Папа взял себя в руки, ведь ожидание всегда пугает сильнее. Когда отсчёт закончился, ведущий бархатным голосом произнёс:
– Здравствуй Ирия! С вами как всегда бессменный ведущий Катрих Хиргин и сегодня у нас два особых гостя! Отец и сын. Офицер полиции и автор двух бестселлеров! Прошу, встречайте мистера Вельта Вантхкайх и Сони Вантхкайх! – на этих словах мы с отцом вышли на сцену.
Хиргин встал из-за стола и подошел к отцу, они обменялись рукопожатиями.
– Спасибо за службу. – папа кивнул. – Приветствую юное дарование. – ведущий протянул руку и мне. – Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.
Мы с отцом сели на диван и публика перестала аплодировать.
– Что ж. Мистер Вантхкайх, как вы воспитали такого гениального сына? – спросил ведущий, на что папа тяжело выдохнул, а потом ответил:
– Без шуток, с божьей помощью. Вы не поверите, но чуть меньше чем два года назад он был ужасным, я бы даже сказал маниакальным ребенком. В момент героиновой эпидемии он подсел на иглу и начал воровать. – ведущий с удивлением посмотрел на меня. Я кивнул. Зрители в этот момент начали издавать грустные звуки.
– Ради Великого Дайна, а что дальше? – папа несколько секунд промолчал, а потом неожиданно ответил:
– Я пытался вытащить его из зависимости пару раз, но он сбегал даже из наркодиспансера. Затем он вернулся после очередного побега. Я впустил его в дом переночевать, чтобы не позорил семью своим видом перед соседями. Уложив его спать, помолился и умолял Дайна вернуть мне сына. Дать мне сил и помочь ему одолеть наркоманию. – снова грустные вздохи. Мне и самому стало грустно.
– Боже. Наркотики уничтожают целые семьи. Но сейчас не об этом. А после он стал таким? – папа тяжело кивнул.
– Он полностью потерял память. Не помнил кто я, перестал быть агрессивным, даже был напуган тем, что я незнакомый ему человек. Тогда я подумал, что мой сын умер, вместе с его воспоминаниями. – зал вновь издал грустные звуки. – Он стал левшой, хотя Сони был всегда правшой. Теперь он даже не может правильно держать ложку правой рукой без дрожи. Словарный запас резко увеличился, я не говорю про то, что он стал спокойнее.
– Амнезия сделала из него другого человека? – спросил отец двенадцати детей и знаменитый ведущий в одном лице.
– Да. В тот момент мой сын переродился и стал тем, кто он есть сейчас. Я могу сказать, что я горд за него так же сильно, как и за своего старшего сына Кайнри, который сейчас сражается за нашу страну в Котуне. – гордо произнес Вельт-старший.
– Кайнри герой, как и многие мужчины, сражающиеся за свободу. – уважительно ответил ведущий.
