До двадцати лет я жил в автобусе и мечтал стать волшебником. Волшебство и мастерство – вот главные мои двигатели.
I
До двадцати лет я жил в автобусе. Да, так получилось, что жизнь-путешествие и путешествие-жизнь были для меня обыденной вещью, и как герой незабвенной поэмы Венички я всё ехал покорять Петушинский район. Наушники и книги скрашивали однообразные версты, но когда что-то из этого пропадало – жизнь сразу казалась серой и неполноценной, словно отобрали что-то ценное, но не очень нужное – примерно как если бы я разучился свистеть или зевать. Круговорот вещей, мыслей, книг и музыки вертелся вокруг меня ураганом, но одно оставалось неизменно – колода игральных карт предмет для меня первой необходимости.
Вы бы знали – как прекрасно подкидывать карты в хаотичном порядке, тасовать, мешать, выкидывать, и параллельно думать про себя что-нибудь приятное, или задумываться над вечными вопросами. В каждое маленькое движение, скидывание карты, пролистывание и переворот я вкладывал часть себя, а потому это было всегда увлекательно – примерно также как смотреть кино или видеть сны.
Обнаружив у себя дар к подобного рода вещам ещё в школе, я конечно боялся проводить фокусы где-либо за пределами нашей с братом комнаты. Потом уже, делая элементарные фокусы на переменке в школе, я привлекал достаточную группу своих друзей , а они глазели и пытались потрогать волшебные карты руками, но я отбивался, не давал. Когда проводишь с колодой какое-то количество времени – начинаешь ценить её как инструмент, как орудие боя или походную ложку.
Кстати о походах. Уже в 17 лет я увлекся еще одной частью своей жизни – велосипедом, и конечно странствия по округе на нём были для меня летом прекраснее любого отдыха на курорте. Мы катались с друзьями по деревням, уезжая каждый раз всё дальше и дальше, и как-то раз приехали в большой посёлок. Устав , мы присели на бордюр отдохнуть, положив рядом велосипеды. Я сразу же переключился на новую колоду, недавно позаимствованную у своего дяди.
Ко мне обратился один из друзей:
–Слушай, а давай типо цирк устроим? Ты вот у нас будешь ключевым номером, мы с Ванькой на велосипедах покатаемся без рук, без ног и ещё чего-нибудь придумаем?
Тут же бегали дети и рисовали мелом на асфальте, и я как раз задумался…
–Ну что… и у меня идея – давай лучше сделаем сеанс фокусов, а ты смотри – отними у вон того мальчика мелок и пойдём на площадке перед магазинами нарисуем что-то типо афиши, у которой я и выступлю.
Так и сделали: нарисовали заметную афишу, и я стал самозабвенно метать карты. Поначалу никого не было, зато уже минут через 10 несколько стариков вышедших из магазина весело смотрело на мои взмахи руками. Ванька вовремя снял кепку и в конце часа нам уже хватило на два мороженных.
–Чудо! – после сказал я.
–Коммерция! – ответили мои меркантильные товарищи.
II
Я люблю вспоминать эти года, и они как карты проносятся передо мной в потоке сознания. Но то время закончилось уже к тому моменту, как я понял, что автобус – прекрасное место для показывания фокусов. Во-первых – благодарные зрители, которые никуда не уйдут – ведь им некуда, они же едут со мной. Во-вторых – состояние особой сосредоточенности на приёмах во время тряской езды.
Я сел в автобус. Следующая остановка – Метро – значит должно было войти в автобус немало народу, а пока я спокойно поставил под ноги рюкзак, достал из кармана колоду, пару раз затасовал "врезкой" – когда карты, как бы врезаясь друг в друга, делят колоду. Вошли люди, расселись, некоторые обратили внимание на фокусника, но мне уже было всё равно на случайных зрителей, если они конечно по долгу не засматривались на мои выкрутасы. Когда кто-то зацикливался – я переставал делать фокусы, ибо знал – дальше не пойдёт, не смогу сосредоточится.
Сейчас все сидели спокойно и скоро потеряли интерес к моим приёмчикам, но я всё равно чувствовал на себе чей-то острый взгляд, хоть и проверил, и даже несколько раз обернулся посмотреть – не следит ли кто за мной сбоку или со спины.
Но никого не было. Я сделал пару проходящих сбрасываний из руки в руку, пошёл уже на третий за последние полчаса круг приёмов. Получилось сделать десять из пятнадцати мною практикуемых сегодня элементов. Тут не следовало расстраиваться, хотя почти каждый третий фокус слетал с руки на колени, рассыпаясь.
Наконец я понял – из-под тёмных ресниц на меня смотрят две золото-карии звезды, но виду не подал, а пошёл на следующий круг, естественно меняя местами последовательность фокусов. В этот раз получилось ещё меньше. Меня уже явно напрягал и рассредотачивал этот взгляд, и я наконец поднял глаза. Мне показалось, что меня тряхнуло , но может то был лишь автобус, подскочивший на очередной дорожной выбоине. Колода ссыпалась под ноги на рюкзак, и я бросился дрожащими руками собирать карты. Наконец я собрался, пришёл в себя и решил, ничего как бы снова не замечая, продолжить игру, и на этот раз не смог сделать ни одного фокуса до конца. Карты комкались, резались, ломались, но уже не слушались моих рук – хотя сейчас на меня уже никто не смотрел.
